Александровская Слобода. Третья столица России

Уездный городок Владимирской губернии Александров (в прошлом – Александровская слобода), который на протяжении целых 17 лет с 1564 по 1581 год совершенно официально был резиденцией царя Иоанна IV Грозного и, соответственно, столицей Русского царства, в свое время по какой-то загадочной причине не попал в маршрут «Золотого кольца России», придуманный в 1967 году московским журналистом Юрием Бычковым. Хотя все что для этого нужно, у Александровской слободы в наличии имеется: богатая история, уникальная сохранившаяся с XVI века архитектура, чудесные пейзажи. 

Тем более, что этот городок расположен по дороге между двумя другими, изначально вошедшими в знаменитое теперь и постоянно расширяющееся «Золотое кольцо» – Сергиевым Посадом и Переславлем-Залесским. Совсем недалеко и три другие звезды «Кольца» – Владимир, Суздаль и Ростов Великий. Мне довелось побывать в Александрове пять лет назад – в конце зимы 2021 года. 

Если бы я придумывал исторический тур в Александров, я бы, пожалуй, начал его в московском заповеднике Коломенское, где Иван Васильевич – в будущем Иоанн IV Грозный – появился на свет. И дело здесь не в формальной необходимости посещения места рождения главного героя повествования, а в том, что в Коломенском сохранилась та же патриархальная картинка допетровской Руси, которая потом встретит нас и в Александрове. Эта картинка с белокаменными соборами, увенчанными луковицами с крестами, с шатровыми колокольнями, с чернеющими бревенчатыми избами и палатами настолько отличается от петровского и постпетровского барокко и далее – классицизма, ампира и всего, что за этим последовало – что ты отчетливо понимаешь, что люди, которые жили там, видели и понимали мир совершенно иначе, чем их потомки. И, может быть, как раз сейчас мы остро ощущаем нехватку того уверенного и твердого взгляда на жизнь, когда русский человек не сомневался в правоте своей веры и в силе молитвы и жил не столько ради хлеба насущного, сколько ради спасения своей души и всего Христианского мира.

Далее из Коломенского нужно будет доехать до Ярославского вокзала и, если ехать на электричке, то на трех четвертях пути в Александров, примерно через полтора часа случится остановка «Сергиев Посад», а из окна вагона откроется поистине чудесный вид – как на некий ковчег спасения – на Свято-Троицкую Сергиеву лавру, в коей сын великого князя московского Василия Третьего и его второй и последней жены Елены Глинской был крещен игуменом обители Иоасафом Скрипицыным и наречен по крещении Иоанном в честь святого Иоанна Предтечи.

На станции Сергиев Посад я предлагаю сойти и посетить Троице-Сергиеву лавру, приложившись к покоящимся там мощам преподобного Сергия Радонежского, а также поклониться могилам двух святейших патриархов Московских и Всея Руси – Алексия I и Пимена, чьи захоронения находятся в крипте Успенского собора обители. От Сергиева Посада до Александрова электричка идет 45 минут, что заставляет многих пользоваться именно этим видом транспорта, а не личным автомобилем и уж тем более не автобусом, поскольку подмосковная пробка может испортить вам всю поездку, особенно если это будет выходной.

Я прибыл на вокзал города Александрова в ранний час снежным и солнечным зимним утром, и при выходе из вагона меня встретила вывеска «Трактир», а также люди, спящие на скамейках внутри здания вокзала, очевидно, этот трактир успевшие уже посетить. Ну что ж, узнаю тебя, Россия, подумал я и отправился в Александровскую слободу, которая находится в двух с половиной километрах на восток от вокзала – на правом берегу реки Серой, делящей город на две части. 

Александровская слобода или Александровский Кремль – а с конца XVII века с перерывом на советское безвременье здесь находится еще и Успенский женский монастырь – очень живописно выглядит с противоположного (левого) берега реки Серой, где протянулась Песчаная набережная и возвышается памятник Ивану Грозному работы православного московского скульптора Василия Селиванова, окончательно установленный здесь не с первой попытки 7 декабря 2019 года.

Крайне странно звучат разговоры о неуместности памятника Грозному царю на фоне огромного количества памятников тов. Ленину – открытому русофобу, залившему Россию кровавыми океанами и вытеснившему лучшую часть русского народа в эмиграцию, чьи цифры жертв на порядки превышают количество казненных во времена Ивана Грозного и в абсолютном, и в процентном измерении. 

Да, Иоанн Грозный был сложным человеком, да, руки его в крови, в том числе, и невинных жертв, что неоспоримо, но ценим мы его и памятники ему ставим не за это! Вспоминаются здесь слова Владимира Путина, который в ответ на вопрос о Чайковском и его известных слабостях ответил, что любим-то мы Петра Ильича не за его слабости, а за великую музыку, созданную им. Думаю, в случае с Грозным должен иметь место примерно тот же ход мысли.

Грозный формально и неформально правил Россией дольше любого другого ее руководителя: всего с момента смерти своего предшественника и отца Василия III – с 3 декабря 1533 года до 28 марта 1584-го – в общей сложности 50 лет и 105 дней, а в качестве венчанного на царство Государя, Царя и Великого князя Всея Руси – 37 лет. За это время территория нашей страны выросла в два раза, были проведены важнейшие политические реформы и выиграны (некоторые – хотя бы не проиграны) войны, которые грозили самому существованию государства. Можно было бы это никак не ценить, если бы мы не знали ужас и горечь безвластия, которые постигали Россию не раз: в ближайшую после смерти Иоанна Грозного четверть века – в Смутное время (1605-1613), а в ближайшее время к нам– в 1990-е. Да, Грозный проливал кровь, но безвластие порождало моря и океаны той же самой невинной крови плюс нищету, голод, отчаяние… 

Стройка Александровского посада продолжалась с 1508 по 1513 год, а после смерти Василия III в 1533 году великокняжеская слобода перешла во владение его вдовы и матери Ивана Грозного Елены Глинской, так что для Ивана Васильевича Александровский Кремль на всю жизнь связался с лучшими воспоминаниями беззаботного детства. Его возвращение сюда в тридцатичетырехлетнем возрасте в 1564 году с чисто психологической точки зрения, среди прочего, можно объяснить именно этими радужными воспоминаниями, ну и, конечно же, желанием отдалиться от недружелюбия и бесконечных интриг высшего московского боярства. 

На левом берегу реки Серой напротив памятника Грозному есть очень симпатичное кафе, где можно отведать вкуснейших блинов с местным медом и чаем с какими-то опять же местными ароматными и аппетитными добавками. Что я и проделал, а затем перешел мост и оказался у ворот Александровского Кремля, где путника оповещают две таблички: на одной значится «Музей-заповедник «Александровская слобода»», на второй – «Свято-Успенский женский монастырь. Памятник архитектуры XVI-XIX веков». Есть еще рядом с воротами афиша побольше, на которой красуется надпись: «Алексанровский Кремль – гордость России. Резиденция царя Ивана Грозного». 

Помимо архитектурных красот и удивительной гармоничной атмосферы, в которую ты попадаешь, войдя на территорию Александровской слободы и находящегося внутри нее Свято-Успенского монастыря, я с удивлением обнаружил, что гидами в музее заповеднике служат… монахини Свято-Успенской обители! Эта замечательная «симфония властей» поразила меня и вызвала подлинное восхищение, потому что матушки оказались лучшими гидами из всех, коих мне приходилось встречать в моих бесчисленных поездках.

Чем же они так хороши? Да, прежде всего, тем, что абсолютно аутентичны: они видят мир практически теми же глазами верующего православного человека, которыми видел его царь Иоанн и его соотечественники и единоверцы. Кроме того, меня поразила высокая степень осведомленности матушек и глубина их познаний и понимания событий, происходивших некогда в глуби веков.

Из рассказов матушек я узнал, что здесь, в Слободе под покровительством известного книголюба и книгочея Ивана Грозного была открыта первая в России провинциальная печатня, где ученик Ивана Федорова Андроник Невежа в 1577 году выпустил «Псалтирь Слободскую»: бесценный фолиант в 2017 году был торжественно передан в фонд музея-заповедника. К слову, и знаменитую исчезнувшую в веках библиотеку Ивана Грозного, как считают многие специалисты, стоит искать где-то здесь, в Александрове. Здесь же по указу царя была создана первая в России школа хорового пения, приглашены выдающиеся распевщики, сочинители и исполнители той эпохи – Иван Нос и Федор Христианин. 

Здесь же в Слободе Иван Грозный сочинял свои стихиры – молитвенные песнопения на тексты псалмов – подписывая их «Творения царя Иоанна». Сейчас эти стихиры поются различными церковными хорами: лично мне довелось в свое время слышать их живьем на Валааме в исполнении хора монахов под управлением замечательного православного хормейстера Анатолия Тихоновича Гринденко. Эта удивительно строгая, не терпящая ни малейшей суеты музыка, совсем непохожая на музыку послепетровских времен, открывает нам акустическое окошко в тот забытый и давно, казалось бы, утраченный нами мир – в своего рода русскую Атлантиду, ту самую Святую Русь.

Архитектурный ансамбль Слободы состоит из Троицкого собора, Покровской церкви, бывшей домовым храмом Ивана Грозного, Успенской, Сретенской и совершенно оригинальной 56-метровой Распятской (т.е. посвященной распятию Христа) церкви-колокольни-звонницы (подробнее здесь). Существует мнение, что Распятская церковь, являясь высотной доминантой архитектурной композиции Слободы, была призвана символизировать идею объединения Руси вокруг Православия и царского трона и укрепление самодержавия.

В экспозиции «Государев двор в Александровской слободе», размещенной внутри Успенской церкви есть очень выразительный экспонат: интерактивная карта России, отображающая территориальные изменения Руси от начала правления Грозного до его конца. Надо сказать, удвоение территории изрядно впечатляет: а ведь управлять вновь присоединенными землями только силой невозможно – значит, народам на этих землях так или иначе жить с Русью оказывалось лучше, чем без нее. 

К этому хочется добавить от себя, что сын Грозного Федор Иоаннович, правивший Россией без малого 14 лет – с 18 (28) марта 1584 -го по 7 (17) января 1598 года – и вскоре после смерти причисленный к лику святых, успешно продолжил дело своего отца, при этом отказавшись от бесконечных репрессий и казней: в частности, он вернул России часть земель на Северо-Западе (Ям, Ивангород, Копорье и Корелу), утраченных его отцом по итогам Ливонской войны. Об этом мне уже приходилось как-то рассказывать (прочитать можно тут).

После Ивана Грозного жизнь в Александровской слободе продолжалась. В годы Смуты и польского нашествия здесь находился укрепленный лагерь русских войск под командованием Скопина-Шуйского. Первый из Романовых – Михаил Федорович, всегда помнивший свое родство с семьей Ивана IV (он приходился внучатым племянником первой и самой любимой жене Грозного Анастасии), вскоре после избрания на престол в 1613 году, заявил: «быть здесь в Александровской слободе государеву хоромному строению для царя и царицы». С этой целью внутри стен Кремля были произведены ремонтные работы и поновлен иконостас. А в середине XVII века уже при сыне Михаила Федоровича и его преемнике Алексее Михайловиче на месте Государева двора был основан Свято-Успенский женский монастырь. 

Петр Первый посетил Александровскую слободу в 17-летнем возрасте 15 сентября 1689 года вместе с матерью и супругой: Слобода досталась ему во владение при разделе государевых сел. Вспоминал Петр о Слободе и позже, отправив сюда в 1697 году в насильно постриженную в монахини свою сводную сестру Марфу Алексеевну. В 1730 году в Александрове надолго поселилась Петрова дщерь Елисавета, будущая императрица: для нее в посаде построили просторные хоромы. В 1778 году Екатерина Вторая даровала Александровской слободе статус города, который оказался поделен надвое рекой Серой – на Посад и Заречье. 

А Иван IV покинул Александровскую слободу после внезапной смерти здесь своего сына Ивана в 1581 году, за три года до собственного ухода в лучший мир. Загадочная смерть в двадцатисемилетнем возрасте сына Ивана от первой любимой жены Грозного Анастасии Романовны породила мрачную легенду, которая при ближайшем рассмотрении оказывается чистой воды клеветой. Тем не менее, эту клевету сознательно распространяли уважаемые, казалось бы, люди. Интересно, почему.

Иван Грозный стал первым русским венчанным царем по той причине, что он был потомком византийских (правильнее, «ромейских», т.е. римских) императоров. Его бабкой по отцу была племянница последнего императора Восточно-Римской империи Константина XI Палеолога, погибшего во время штурма и взятия Константинополя турками в 1453 году, София (ок.1455-1503). Она стала второй женой великого князя Московского Ивана III. Таким образом, Русь превратилась в правопреемницу Византии, приняв, в том числе, и ее герб в виде Двуглавого орла. При сыне Ивана III Василии III возникла знаменитая идеологема «Москва – Третий Рим, а четвертому не бывати», провозглашенная иноком Спасо-Елеазаровского монастыря Филофеем Псковским.

Иван Грозный, венчавшись царем (кесарем) всея Руси, продолжил эту преемственность, а при его сыне Федоре Иоанновиче 2 февраля 1589 года состоялось наречение первого патриарха Московского и всея Руси Иова. Затем Петр Первый провозгласил Россию Империей, а из совсем недавнего: Владимир Путин, посещая Афонский монастырь, молился там на традиционном месте ромейских императоров. Таким образом, мы видим, что традиция, заложенная в XV-XVI веках, жива по сей день.

Иван Грозный, по свидетельству всех о нем пишущих, питал исключительную любовь к своей первой жене – матери Ивана Ивановича и Федора Ивановича – Анастасии Романовне Захарьиной-Юрьевой, и при ее жизни не был тем психически неуравновешенным человеком, которым стал после ее внезапной смерти в тридцатилетнем возрасте 7 августа 1560 года. Грозный считал, что ее отравили бояре с целью женить его второй раз на выгодной для них невесте – вероятно, так оно и было. В любом случае, эта смерть повлияла на Грозного фатальным образом. От любимой жены осталось два не менее любимых сына – Иван и Федор, о которых Грозный постоянно так или иначе заботился, и, отдавая перед смертью трон Федору приставил к нему брата его жены Ирины Бориса Годунова, наказав последнему заботиться о новом царе так же, как это делал отец.

У Ивана Грозного всего было шесть верифицированных жен, как и у его старшего современника Генриха VIII Английского (1491-1647). Из шести жен Ивана Грозного три умерли при его жизни и две были насильно пострижены в монахини, последняя – Мария Нагая, мать Димитрия Углицкого – осталась вдовой. Генрих VIII совершенно официально казнил смертью через отсечение головы двух из своих шести жен – Анну Болейн (вторую) и Екатерину Говард (пятую).

Откуда же взялся миф о том, что Иван Грозный якобы убил своего любимого сына Ивана от любимой покойной жены Анастасии? Как сторонники этой «теории» объясняют мотивацию царя и откуда у них такие сведения? Обратимся к работе известного санкт-петербургского историка, поэта и прозаика Евгения Валентиновича Лукина. Вот что он пишет об этом: 
«31 октября 1803 года император Александр I назначил писателя Николая Михайловича Карамзина (1766–1826) официальным историографом России. Свой оригинальный подход к документам Карамзин обозначил в предисловии: «Чем менее находил я известий, тем более дорожил и пользовался находимыми; тем менее выбирал: ибо не бедные, а богатые избирают. Надлежало или не сказать ничего, или сказать все о таком-то князе, дабы он жил в нашей памяти не одним сухим именем, но с некоторою нравственною физиогномиею». И дополнял свою мысль откровением: «И вымыслы нравятся; но для полного удовольствия должно обманывать себя и думать, что они истина». И приводил в пример великого античного историка Фукидида: «Если исключить из бессмертного творения Фукидидова вымышленные речи, что останется?»

Рассказ большинства русских летописей о смерти сына Ивана Васильевича Грозного был скуп: «Преставися царевич Иван Иванович всеа Русии». Лишь «Псковский летописец» передавал глухую молву: «говорят некоторые, что сына своего царевича Ивана потому царь жезлом поколол, что тот начал говорить о выручении города Пскова». Эти слухи Карамзин счел наиболее достоверными, хотя у всех исследователей вызывал недоумение гнев царя на патриотическое желание сына спасти осажденный поляками город. Версия сыноубийства в сочинении Карамзина выглядела так:
«Царевич исполнился ревности благородной, пришел к отцу и требовал, чтобы он послал его с войском изгнать неприятеля, освободить Псков, восстановить честь России. Иоанн в волнении гнева закричал: “Мятежник! ты вместе с боярами хочешь свергнуть меня с престола!” и поднял руку. Борис Годунов хотел удержать ее: царь дал ему несколько ран острым жезлом своим и сильно ударил им царевича в голову. Сей несчастный упал, обливаясь кровью. Тут исчезла ярость Иоаннова. Побледнев от ужаса, в трепете, в исступлении он воскликнул: “Я убил сына!” и кинулся обнимать, целовать его; удерживал кровь, текущую из глубокой язвы; плакал, рыдал, звал лекарей; молил Бога о милосердии, сына о прощении. Но суд небесный совершился! Царевич, лобызая руки отца, нежно изъявлял ему любовь и сострадание; убеждал его не предаваться отчаянию; сказал, что умирает верным сыном и подданным... жил четыре дни и скончался 19 ноября в ужасной слободе Александровской».

Гневные фразы русского царя о сыне-мятежнике Карамзин почерпнул из жизнеописания Пауля Одерборна «Жизнь Иоанна Васильевича, великого князя Московии», а покаянное царское восклицание «Я убил сына!» придумал сам. Никогда не живший в России, немецкий пастор Пауль Одерборн (1555–1604) был первым в мире биографом Ивана Васильевича Грозного. В царской биографии ему особенно удалось художественное описание страданий государя, переданных с правдоподобностью «очевидца»: «Там отец, обратившись к раненому, но еще дышащему сыну, тотчас от гнева перейдя к раскаянию, поднял руки к небу, стал издавать жалобы и рыдания, то прощался, то всматривался, то утешал лежащего, то оплакивал свой удел, то общую судьбу, то обвинял богов, которые ввергли в это зло такое дорогое существо». Отрывок как будто был списан с древнегреческой трагедии, где всегда обращались к богам, но не к Богу.
Пауль Одерборн считал Ивана Васильевича Грозного «величайшим преступником среди правителей и тиранов». Эту точку зрения разделял и Николай Михайлович Карамзин, изложив ее в «Истории государства Российского». Труд одобрил император Александр I, который был причастен к убийству своего отца – императора Павла I, и потому версия о сыноубийце Иване Васильевиче Грозном несколько затмевала в его глазах собственное жуткое преступление».

На мой взгляд, Лукин исчерпывающе объяснил, кто, почему и зачем придумал и поддержал этот миф: демонизация образа Ивана Грозного оказалась выгодной заказчику «Истории» Карамзина Александру Первому. Я полагаю, что труд Карамзина несмотря на то, что эта неправда там далеко не единственная, не надо запрещать лишь по одной, но очень веской причине: по той, что любой запрет – это скрытая (или даже открытая) реклама. Надо просто понимать, что его «История Государства Российского» – это не более, чем крайне недоброкачественный PR-продукт, созданный карьеристом и низким льстецом.

Лукин продолжает:
«В 1885 году выдающийся русский художник Илья Ефимович Репин (1844–1930) представил публике живописное полотно «Иван Грозный и его сын Иван. 16 ноября 1581 года». Сюжетом картины стал известный эпизод убийства русским царем своего сына, сочиненный Николаем Карамзиным. Картина произвела на современников ошеломляющее впечатление, достигая главной цели – разжечь ненависть к русскому престолу. Ни у кого не возникло подозрения, что перед ними – художественный вымысел. Шедевр обладал мистическим воздействием, заставляя поверить в правдивость изображения.

В 1963 году в Архангельском соборе Московского Кремля ученые вскрыли гробницы царя Ивана Васильевича Грозного и его сына, царевича Ивана. При обследовании на волосах царевича не было найдено никаких следов крови, неизбежных в случае нанесения удара посохом. Зато в останках обнаружили наличие ртути, которое превышало смертельную дозу в десятки раз. Это значит, что и отец, и сын стали жертвами отравления сулемой». 

Последний вопрос: а зачем нужно было Илье Ефимовичу Репину, человеку талантливому и неглупому, клеветать на Грозного царя? Отвечая на него, мы подходим совсем близко к современности. Илья Репин (1844-1930) родился в Чугуеве Харьковской губернии, где в середине XIX века были уже сильны сепаратистские «украинские» настроения, самым известным, но далеко не единственным глашатаем которых был небезызвестный Тарас Шевченко. 

Репин приехал учиться в имперскую столицу молодым человеком, уже зараженным этой ересью. И вот на его полотнах «москали» предстают в карикатурном виде – бурлаки на Волге, алкоголик Мусоргский с красным носом, «садист и убийца» Иван Грозный. Ну а земляки его – запорожские казаки – изображены «гарными хлопцами» – удалыми «рыцарями» … Последствия этих взглядов на Московское царство мы расхлебываем по сей день. История – это не только имена и даты, это плоть и кровь наших предков – прапрадедушек и прапрабабушек. И чтобы почувствовать родную историю кожей, услышать ее запах, попробовать на вкус, очищенный от враждебных накипей, каждому человеку, неравнодушному к событиям прошлых дней, было бы очень неплохо побывать в этом бережно сохраненном и возрожденном уголке Святой Руси – Александровской слободе, а по дороге не забыть заглянуть в Свято-Троицкую лавру в Сергиевом Посаде.