Даниил Недоступ: «Мы стремимся по-новому раскрыть всё многообразие христианской традиции»
Главный редактор журнала "ЭГОИСТ"
Член Союза журналистов России
Представьте: вы входите в зал, где нет окон, мягкий свет падает так, как будто иконы светятся изнутри, а золото на них кажется живым, где «Фаюмский портрет» II–IV веков разговаривает с портретом Рубенса кисти Антониса Ван Дейка. Это не фантазия, а реальный музей в центре Петербурга. Как создается эффект присутствия в вечности и почему для этого пришлось отказаться от традиционных музейных атрибутов – стекла и витрин? «ЭГОИСТ» пришел в гости к генеральному директору Музея христианской культуры в Санкт-Петербурге Даниилу Недоступу.
Даниил Александрович, христианская культура, основанная на вере в учение Иисуса Христа, Сына Божия и Спасителя человечества, пронизывает множество аспектов человеческой деятельности, определяя нормы поведения и эстетические идеалы. Ее влияние мы видим в искусстве, литературе, музыке, архитектуре и других формах культурного самовыражения. Как возникла идея создания Музея христианской культуры в Санкт-Петербурге и какую миссию музея вы видите?
Даниил Недоступ. Сложно ответить однозначно на вопрос о возникновении идеи, но совершенно очевидно, что такой музей был необходим и Петербургу, и всей нашей стране. Мы работаем, чтобы рассказывать об истории возникновения и развития христианского искусства, об истории России и ее традициях. Ни в Петербурге, ни в Москве, ни в других городах России нет музея, аналогичного нашему по замыслу и, что особенно важно, по собранию экспонируемых предметов. Мы ведем повествование через предметы искусства от эпохи первого христианского императора Константина Великого до времени последнего императора России Николая II.
Наша миссия – это, прежде всего, просвещение. Мы знакомим гостей с памятниками, святынями и произведениями искусства. Наша аудитория очень разнообразна: это и глубоко верующие люди, и те, кто приходит с сугубо эстетическим интересом, и те, кто изучает искусство как явление. Мы стремимся по-новому раскрыть всё многообразие христианской традиции. Это не только иконы, но и станковая живопись, паломнические реликвии, декоративно-прикладное искусство. Мы хотим показать, насколько глубоко христианская культура проникла в разные сферы творчества и как она формировала наш мир на протяжении веков.
В собрании музея работы фламандских и голландских мастеров, самыми известными из которых являются Питер Пауль Рубенс и Харменс ван Рейн Рембрандт. Особой гордостью музея считается зал с работами итальянских художников эпохи Возрождения, таких как Рафаэль Санти и Сандро Боттичелли. Как вам удалось собрать в музее работы таких выдающихся мастеров?
Д. Н. Формирование коллекции – это процесс, который занял долгие годы, даже десятилетия. Основная часть собрания была приобретена на ведущих международных аукционных площадках, таких как Christie’s и Sotheby’s, а также через прямую работу с частными коллекционерами. Однако ключевой импульс для создания музея имел идейную основу: хотелось вернуть на Родину те культурные и духовные памятники, которые в разное время были вывезены за пределы России. В первую очередь это касается икон, но не только. Изначальная цель – возвращение наследия – определила нашу активность на арт-рынке. Целенаправленно искали и отбирали произведения, которые не только обладают высокой художественной ценностью, но и способны рассказать связную историю христианского искусства в мире и в России.
Несомненным украшением коллекции Музея христианской культуры является «Фаюмский портрет» II–IV веков, выполненный на тонкой деревянной доске в технике энкаустики. И, безусловно, отдельного внимания заслуживает зал, посвященный малоизвестной теме истории фирмы Фаберже в период Первой мировой войны. Расскажите, пожалуйста, об этом поподробнее.
Д. Н. «Фаюмский портрет» – одна из главных жемчужин нашего собрания, он занимает особое место в экспозиции, посвященной византийскому периоду и эпохе Константина Великого. Портреты, созданные в римском Египте, представляют собой уникальное явление. Их сохранилось в мире очень мало – по разным оценкам, всего несколько сотен. Некоторые исследователи видят в них прообраз иконографии. В России самое большое собрание находится в Пушкинском музее. Наличие такого памятника в нашей коллекции позволяет показать истоки и глубокие корни античной портретной живописи, которые позднее нашли развитие в христианской культуре Византии и Руси.
Что касается зала, посвященного фирме Фаберже в годы Первой мировой войны, то это действительно малоизвестная страница истории. Для большинства наших соотечественников имя Фаберже ассоциируется с роскошными императорскими пасхальными яйцами и ювелирными изделиями. Однако в военное время компания Фаберже совершила поразительный поворот: она переориентировала свои мастерские на производство предметов для фронта и лазаретов. В нашей экспозиции представлены уникальные предметы из меди и латуни – походные самовары, котлы, тазы, в том числе для Лазарета имени Наследника Цесаревича и Великого князя Алексея Николаевича в Зимнем дворце. Это экспозиция раскрывает Карла Фаберже не только как блестящего ювелира, но и как патриота, откликнувшегося на нужды страны в тяжелый момент. Такой контраст позволяет увидеть историю и знаменитую компанию под совершенно новым углом.
На мой взгляд, удивительно, но у вас в музее нет ни витрин, ни защитного стекла. Думаю, что такой подход потребовал специальных решений при проектировании залов и помещений. Почему вы приняли такую концепцию?
Д. Н. В этом наша принципиальная и осознанная позиция. Мы находимся в духовно-просветительском центре, и изначально, при проектировании всего здания, было задумано, что здесь разместится музей. Архитектура помещений, в частности отсутствие оконных проемов в экспозиционных залах, была подчинена этой задаче. Отказ от стекла и витрин – это стремление создать эффект полного погружения. В залах икон действует сложная система приглушенного направленного освещения, при котором создается ощущение, что свет исходит от самого экспоната, будто он подсвечен изнутри, что рождает особую, почти сакральную атмосферу.
Любое стекло дает блики и создает дистанцию, что неизбежно разрушило бы чувство непосредственного соприкосновения с памятником. Безусловно, такая концепция возлагает на нас огромную ответственность в вопросах безопасности. Принимаются все возможные технические и организационные меры, и мы уверены, что тот уникальный опыт, который получают наши гости, оправдывает столь сложный, но очень важный для нас выбор.
Даниил Александрович, я первый раз у вас в музее, и тут моя отдельная благодарность за приглашение. Конечно, я обратил внимание, что музей оборудован самыми современными технологиями: музыкальное сопровождение, световые эффекты и интерактивные экраны. Техническое решение было разработано специально под музей, с учетом тематики музея и экспонируемых предметов?
Д. Н. Абсолютно верно. С самого начала проектирования музея мы сотрудничали с известной студией, имеющей опыт работы с крупнейшими музейными институциями в мире и в России. Все технологические решения – освещение, акустика, интерактивные элементы – разрабатывались индивидуально, исходя из содержания нашей коллекции и тех эмоциональных задач, которые мы ставили. Например, в одних залах установлены сенсорные столы, позволяющие детально изучить тот или иной экспонат или тему, в других – используются проекционные и звуковые инсталляции, дополняющие восприятие. Но сердце всей этой системы – это, конечно, свет.
Мы используем самое современное профессиональное оборудование, которое позволяет не просто осветить предмет, а выстроить вокруг него определенное настроение, подчеркнуть детали, направить внимание зрителя. Мы очень довольны тем, как реализованы все наши задумки, и считаем, что технологии стали неотъемлемой и гармоничной частью музейного пространства, а не просто данью моде.
Занимается ли музей реставрацией?
Д. Н. Реставрационная деятельность – фундамент нашей работы. Мы активно сотрудничаем с ведущими реставраторами и крупнейшими музеями в рамках совместных проектов. Недавно, например, мы завершили длительную реставрацию работы Бернардино Луини (настоящее имя – Бернардино де Скапис – североитальянский художник эпохи Высокого Возрождения, один из учеников и последователей Леонардо да Винчи. – Прим. автора). Презентацию отреставрированного полотна проводил приглашенный эксперт Министерства культуры Италии Карла Кастелуччи. Интересно, что практически одновременно с нами Государственный Эрмитаж завершил реставрацию двух работ этого же мастера – получился своеобразный диалог между музеями.
Музей христианской культуры имеет собственные реставрационные мастерские, работают как штатные, так и приглашенные специалисты. Например, реставрацией произведений в Итальянском зале занимаются эксперты из Италии, что мы считаем принципиально важным для обеспечения высочайшего уровня работ. Процесс постоянный: мы непрерывно изучаем наше собрание, в коллекцию поступают новые предметы, требующие исследования, атрибуции, а зачастую и сложной реставрации, прежде чем они предстанут перед публикой. Реставрация – дело тонкое и не терпит спешки, но работа кипит ежедневно.
В 2025 году одним из ключевых проектов Музея христианской культуры стала выставка «Божественный Микеланджело в объективе Аурелио Амендолы», организованная при участии Государственного Эрмитажа и приуроченная к 550-летию со дня рождения величайшего мастера эпохи Ренессанса Микеланджело Буонарроти. И, несомненно, надо отметить еще две значимые выставки, организованные музеем: «Новые загадки картин Леонардо да Винчи», также совместно с Эрмитажем, и «Посланники Христа. Святые апостолы Пётр и Павел» – уже совместно с Государственным музеем истории Санкт-Петербурга. Поэтому не могу вас не спросить: что такие коллаборации с ведущими музеями дают непосредственно Музею христианской культуры?
Д. Н. Сотрудничество с такими гигантами, как Государственный Эрмитаж, и другими уважаемыми институциями, как, к примеру, Музей истории Санкт-Петербурга, для нас стратегически необходимо. Музей христианской культуры относительно молод, он открылся в 2021 году, и подобные громкие совместные проекты – мощнейший инструмент привлечения внимания к нашему музею новой аудитории. Это работает как магнит.
Возьмем, к примеру, выставку «Божественный Микеланджело», наш партнерский проект с Государственным Эрмитажем. В самом Эрмитаже акцент был сделан на скульптуре «Скорчившийся мальчик» – единственной работе Микеланджело в России. А у нас гости увидели мир Микеланджело через призму объектива Аурелио Амендолы, всемирно известного фотографа, главного летописца его скульптур. Его черно-белые макроснимки открывали совершенно неожиданные ракурсы и фактуры. Этот проект привлек огромное количество людей, в том числе много молодежи, что для нас особенно ценно. Выставка была настолько успешной, что ее включили в культурную программу Петербургского международного экономического форума.
Таким образом, польза многогранна: это и рост узнаваемости, и приток новой, иногда очень разной публики, и обмен профессиональным опытом, и, конечно, повышение статуса музея в культурном сообществе. Для нас такие проекты – это способ громко заявить о себе, показав при этом качественный и серьезный контент.
На сайте музея анонсировано, что «с 3 декабря 2025 по 18 января 2026 в Музее христианской культуры проходит особая тематическая программа, посвященная традициям празднования Рождества в христианском мире». В чем ее особенность?
Д. Н. Программа, посвященная традициям празднования Рождества, – наша ежегодная история, но мы каждый раз стараемся ее обновлять, добавлять новые акценты и экспонаты. В этом году мы сделали особый упор на живописную традицию. Программа дополнена выдающимися произведениями из зала Северного Возрождения, в частности прекрасным триптихом с классическими рождественскими сюжетами. Также в нее вошла картина Питера Пауля Рубенса «Поклонение пастухов». Таким образом, особенность этого года – в синтезе рассказа. Мы не только говорим об иконографии Рождества, но и показываем, как эта вечная тема интерпретировалась великими мастерами европейской станковой живописи. Наша задача – познакомить гостей с символизмом и глубиной рождественских сюжетов через разные виды искусства.
Музей христианской культуры регулярно проводит тематические лекции: 14 декабря прошла лекция «Русский исихазм XIV–XV веков и творчество преподобного Андрея Рублёва», 21-го – лекция «Творчество Дионисия как завершение исихастских традиций Русского Православного Возрождения». Насколько сегодня успешен данный формат общения с аудиторией, интересующейся христианской культурой? И, может быть, вы хотите проанонсировать какие-то лекции, запланированные на 2026 год?
Д. Н. Лекторий – это одно из самых успешных и востребованных направлений нашей деятельности. Лекции проходят еженедельно и неизменно собирают заинтересованную аудиторию. У музея сложился круг постоянных лекторов очень высокого уровня. Например, у нас свои лекции читает Наталья Александровна Ложкина, крупный византолог и сотрудник Эрмитажа. Недавно перед гостями выступал Валентин Васильевич Скурлов – почетный академик Российской академии художеств, один из главных мировых экспертов по Фаберже. Мы также даем возможность высказаться и молодым перспективным искусствоведам.
Формат живого профессионального общения сегодня, на мой взгляд, испытывает дефицит. В Петербурге не так много площадок, где на постоянной основе и столь глубоко обсуждаются вопросы христианского искусства, богословия и культуры. Поэтому интерес очень высок. В планах на следующий год – не только продолжение, но и модернизация лектория. Мы обсуждаем совместные проекты с известными петербургскими галереями, реализация которых позволит расширить наш тематический горизонт. Конкретные анонсы делать пока преждевременно, так как ряд договоренностей находится в стадии финального согласования, но могу уверенно сказать, что гостей Музея христианской культуры ждет много интересного в наступающем 2026 году. Мы видим запрос от аудитории и намерены этот формат развивать, делая его еще более разнообразным и технологичным.
