Господин Великий Новгород: призрак другой России

Некогда Новгородская земля, управлявшаяся из Господина Великого Новгорода на Волхове, простиралась от юго-западных границ славянского племени кривичей с владениями германских католических орденов до Ледовитого океана на севере и до Урала на востоке. Интересно, что на латышских картах Россия по сей день называется Krievija (Криевия) по имени тех самых кривичей – славянского племени, объединившего некогда северо-западные земли Руси. Сам Великий Новгород, как и вся Новгородская земля, был городом многонациональным, где мирно соседствовали, не смешиваясь, финноязычная и славянская общины, с которыми соседствовал ганзейский Немецкий двор. Со времен переломного ХV столетия, когда рухнула Ромейская империя (Византия) и закончилась Столетняя война между Англией и Францией, Русь пошла по иному – предложенному Москвой – пути. И все же новгородский субстрат и новгородский проект в русской истории живы до сих пор, и – кто знает? – может быть, они сыграют еще свою роль в будущем обустройстве нашей страны, предложив усовершенствованный вариант своей исторической модели. «ЭГОИСТ» недавно побывал в Великом Новгороде – и ему есть чем поделиться. 

За последние несколько лет, при губернаторстве Андрея Никитина, ушедшего не так давно в Москву на повышение в министры, Великий Новгород расцвел и постепенно стал превращаться в туристическую Мекку, так что сейчас его лучше посещать в будние дни, ибо в выходные вы рискуете постоять в очередях и в музеи, и в ресторации.

Красота Господина Великого Новгорода, как его величали в старину, начинается сегодня прямо со здания железнодорожного вокзала, куда очень удобно приехать на «Ласточке» из Санкт-Петербурга и ночным поездом, прибывающим сюда в половину седьмого утра, из Москвы. 

Нынешнее здание вокзала отстроено к 1953 году в рамках восстановления разрушенного войной города по проекту большого советского архитектора Игоря Явейна (1903–1980), который, создавая современный ему образ фасада, постарался передать в нем характерные черты традиционной новгородской архитектуры. И – отдадим ему должное – это у него в полной мере получилось. 

От вокзала в сторону кремля ведет сначала уютный тенистый Воскресенский бульвар со скамеечками на центральной аллее, на которых можно встретить, среди прочего, и местных жителей, отдыхающих в компании с каким-то, как правило, недорогим алкоголем. Впрочем, все это выглядит очень естественно и по-провинциальному патриархально и не раздражает привычный к российским реалиям глаз. 

Воскресенский бульвар – это своеобразный новгородский Unter den Linden («Под липами» – нем.), ибо засажен он очень поэтичными мелколистными липами. Бульвар упирается в живописный сквер Воинской славы с обелиском, увенчанным двуглавым орлом в центре: вокруг обелиска барельефы с картинами исторических битв, в которых новгородцам доводилось участвовать.

Далее, чтобы добраться до кремля, вслед за Воскресенским бульваром и сквером Воинской славы есть две улицы: слева – ЛюдогОща, справа – ЧУдинцева. Названия улиц сразу окунают нас в древнюю историю города, и сразу отметим, что эти исторические названия новгородским улицам вернули после крушения власти большевиков в 1991 году. Главным идеологом возвращения исконных имен был замечательный новгородский писатель и общественный деятель, один из учеников и последователей Льва Гумилёва Дмитрий Михайлович Балашов (1927–2000). Я не могу посоветовать вам читать его романы из русской истории, потому что это очень специфическая литература на любителя, но жизнь и деяния Дмитрия Балашова заслуживают высочайшей оценки, а его трагическая загадочная гибель – самого пристального внимания, в том числе и правоохранительных органов. Официально считается, что писатель был убит своим сыном-наркоманом, но так ли это на самом деле? Общественная позиция Балашова нравилась далеко не всем… Надеюсь, что когда-нибудь о нем снимут достойный его жизни игровой фильм. 

Итак, улица Людогоща в переводе с древнего русского на русский современный – «Купеческая улица»: ее название происходит от славянского имени Людогост, состоящего из двух слов «людъ» – группа людей, люд, и «гост» – от слова «гости» (купцы). Впервые улица Людогоща, согласно сведениям таблички, приколоченной к одному из домов на ней, упоминается в летописи под своим именем в 1230 (!!!) году – то есть еще до первого единоличного правления (1236–1240) в Великом Новгороде князя Александра Невского! Во времена СССР улица носила название Советская, что, конечно же, лишало Великий Новгород его национального лица и локального исторического колорита. Сейчас на улице Людогоща, 8 есть симпатичная хинкальная «Грузинский дворик. По кайфу», чье игривое название напоминает о традиционных новгородских вольностях.

Улица же Чудинцева происходит от этнонима «чУдинцы», производного от названия прибалтийско-финского народа чудь – одного из племен, населявших Новгородскую республику, дома коих находились здесь. Археологические данные говорят о том, что улица была проложена в этом направлении еще в X–XI (!!!) веках и под именем Чудинцевой упоминается в летописях XII–XIII веков с еще одним объяснением – что названа она по имени племени чудь, в земли которого уходила дорога, которой улица продолжалась. Чудинцева была переименована в улицу Льва Толстого после приезда в июне 1926 года в Великий Новгород советского наркома просвещения Анатолия Луначарского, который осмотрел находившийся на Чудинцевой улице музей Льва Толстого, созданный у себя в доме местным жителем В. А. Молочниковым, и горячо одобрил стремление увековечить память писателя, столь любимого тов. Лениным и рядом других членов ВКП(б). 

Историческое название Чудинцевой улице было возвращено по решению Новгородского городского совета, как и большинству других улиц Новгорода Великого, 12 сентября 1991 года. Согласитесь, что идти по улице Людогоща или Чудинцева гораздо атмосфернее в смысле ощущения себя в старинном русском городе, чем по улице Советской… 

Есть в Великом Новгороде еще Прусская улица, чье название известно по летописи с того же 1230 года: она начинается от Кремлевского парка, идет от него в виде луча и упирается в улицу Шимскую (от городка Шимска на реке Шелони). Несколько неожиданным для многих окажется тот факт, что названа она не в честь германоязычных восточных немцев-пруссаков, граждан королевства Пруссия, а в честь уже давно растворившегося в других народностях племени прусов, родственного современным литовцам: в XIII–XV веках здесь проживали выходцы из этого племени.

В непосредственной близости от Прусской улицы находится в прошлом женский, а ныне не действующий Десятинный Рождества Богородицы монастырь, куда обычно никто из туристов не попадает – по той причине, что о нем почему-то не принято распространяться в путеводителях. А зря! Чего стоит одна Надвратная церковь с высоченной шатровой колокольней, подобной которой я лично не видел ни в одном из старинных русских городов. 

Первое упоминание о Десятинном монастыре относится к 1327 году, а по местной легенде он был основан еще за век до этого – в первой половине XIII века матерью Александра Невского княгиней Феодосией Мстиславовной, в иночестве Евфросинией, в честь чудесного избавления новгородцев от нашествия суздальцев в 1170 году, о чем подробнее расскажем ниже. Сейчас Десятинный монастырь, а вернее, то, что от него осталось – колокольня и сестринский корпус, – отдан Новгородскому отделению Союза художников России, мастерским местных художников и Государственному музею художественной культуры Новгородской земли. 

Помимо выставки полотен новгородских художников я обнаружил здесь оригинальные росписи на стенах и табличку на газоне с очень странной надписью: «Убедительная просьба не проводить здесь магические обряды. Пожалуйста, уважайте святость места!» Да, подумалось мне, провинциальная жизнь бывает скучноватой, поэтому неудивительно, что кому-то приходит в голову практиковать магию в бывшем женском монастыре, чему противятся администрация отделения Союза художников и руководство музея…

Пока что мы находимся на Софийской стороне, и перейдя улицу с по-новгородски странным именем Газон, мы оказываемся в Кремлевском парке рядом с оригинальным памятником Сергею Рахманинову в шляпе с полями, облокотившемуся на скамью, который местные называют «Фредди Крюгер» благодаря сходству шляп великого русского композитора и злодея из знаменитого голливудского триллера. Газоном же улицу поименовали при Екатерине Второй в ходе благоустройства пространства возле кремля.

Внутри самого Новгородского кремля есть много чего: знаменитый памятник Тысячелетию Руси, справа от него великолепный Исторический музей с огромной археологической коллекцией и собранием икон, на посещение которого можно потратить целый день, а то и два, Новгородская филармония имени новгородского композитора Аренского, где проходят концерты академической музыки, Музей письменности, Грановитая (Владычная) палата, Соколиный двор с птицами-подранками разных пород, спасенными в дикой природе… 

Но сердце Новгородского кремля – это величественный Софийский собор, где хранятся две главные святыни Великого Новгорода: иконы «София – премудрость Божия» и «Знамение Пресвятой Богородицы», и где покоятся мощи святой Анны Новгородской (урожденной Ингигерды, в крещении Ирины, после вдовства в монашестве – Анны) – дочери первого христианского короля Швеции Олафа Шётконунга и второй жены великого князя киевского Ярослава Мудрого. Собор был заложен Ярославом Мудрым вместе с этой самой женой Ириной, построен в течение 1045–1050 годов и посвящен святой Софии Премудрости Божией, так же, как и кафедральный собор в Киеве, в подражание святой Софии в Царьграде (Константинополе). Тем самым подразумевалось, что Великий Новгород – город столичный. 

Овдовев в 1054 году, великая княгиня Ирина приняла постриг с именем Анна. Это был первый по датам постриг в великокняжеском доме: с него началась традиция пострижения русских князей и княгинь после исполнения ими долга правителей народа. Здесь же, в Новгороде, святая княгиня Анна скончалась 23 (10 по старому стилю) февраля 1056 года.

С иконой «Знамение» связана одна из главных новгородских легенд, на протяжении веков служившая излюбленным сюжетом для разного рода произведений искусства – будь то литература или живопись – о чудесном заступничестве Богородицы во время осады Великого Новгорода в 1170 году суздальцами – войсками князя Андрея Боголюбского и его союзников. По преданию, на третью ночь осады архиепископ Новгородский Иоанн услышал глас, повелевший ему вынести икону Пресвятой Богородицы из церкви Спаса Преображения на Ильиной улице и поместить ее на крепостную стену. 

Во время крестного хода осаждавшие выпустили множество стрел, и одна из них поразила лик Богородицы. Из глаз Богородицы полились слезы, и она обратила свой лик к новгородскому народу. В это время враги были объяты ужасом, побросали оружие и стали отходить от города. Новгородцы преследовали противника и одержали победу. В память об этом чудесном избавлении архиепископ Иоанн установил праздник в честь иконы «Знамение». В 1356 году икона была перенесена в специально построенную для нее церковь Знамения Богородицы. В XVII веке в честь иконы был возведен большой каменный Знаменский собор. После 1917 года икона находилась в собрании Новгородского музея-заповедника. 15 августа 1991 года чудотворный образ был возвращен Русской православной церкви и помещен в Софийском соборе в киоте перед иконостасом. Празднование в честь иконы совершается 10 декабря (27 ноября по старому стилю).

В Новгородском кремле можно за отдельную плату выйти на боевой ход крепостной стены и с ее высоты наслаждаться ни с чем не сравнимыми видами на неспешные воды голубого Волхова, вытекающего из овеянного легендами озера Ильмень, и на Аркаду Гостиного двора и храмы Торговой стороны. Вид потрясающе красивый и – что немаловажно – умиротворяющий, навевающий мысли о спокойствии и мире.

«Торговать лучше, чем воевать» – чуть более пятнадцати лет назад эта истина в новой России казалась незыблемой и громогласно произносилась с высоких трибун. Однако времена меняются, и истины, казавшиеся еще недавно неоспоримыми, начинают подвергаться сомнениям.

Торговая сторона Великого Новгорода, расположенная на правом берегу Волхова, вся об этом – о том, что лучше дружить, торговать и договариваться, чем поливать землю человеческой кровью. Великий Новгород был одним из ключевых восточноевропейских партнеров средневекового экономического и политического Ганзейского союза (Ганзы), основанного германскими вольными городами Любеком и Гамбургом и к 1367 году, сформировавшемуся в составе 57 городов Европы. Затем число городов, принятых в Ганзейский союз, выросло до 130, а включая более мелкие населенные пункты – до 160.

На Торговой стороне Великого Новгорода в день летнего солнцестояния 21 июня 2009 года в рамках Международного культурно-экономического форума «XXIX Ганзейские дни Нового времени» состоялось торжественное открытие Ганзейского знака и Ганзейского фонтана, которые – слава Тебе, Господи – стоят там, несмотря ни на что, и по сей день. Форум тот семнадцатилетней давности был посвящен, что сегодня звучит уже ностальгически и даже как-то странно, «возрождению духа средневекового союза и укреплению культурных связей между Россией и странами Европы». 

Конструкция памятника представляет собой гранитный круг, напоминающий переговорный стол. По краю уложены мозаичные изображения гербов шестнадцати европейских государств, входящих в Ганзейский союз уже Нового времени (Германия, Франция, Англия, Шотландия, Исландия, Норвегия, Ирландия, Польша, Беларусь, Литва, Латвия, Эстония, Швеция, Россия, Нидерланды и Бельгия). В центре бьет струя воды, которая разливается по гладкой плите и падает на крупные валуны. Композицию фонтана завершает «Ганзейский знак» – бронзовая скульптура, установленная в конце 12-метровой дорожки, ведущей вниз – к берегу реки Волхов. Она изображает два древних, раскачивающихся на волнах парусных судна: ганзейский когг и новгородскую ладью. Вместо парусов на них возвышаются два дерева, кроны которых сплетены друг с другом как символ неразрывной связи стран и времен, единства Старой и Новой Ганзы.

Как я уже говорил, на Торговой стороне на территории Ярославова княжеского дворища, где расположен Никольский собор и еще несколько сохранившихся со средневековья церквей, проходили собрания народного веча. В XIX столетии некоторые русские историки и писатели, по следам Карамзина ощущавшие себя гражданами новой Санкт-Петербургской империи, были склонны идеализировать в пику старой Москве политическое устройство Новгородской вечевой республики, просуществовавшей чуть больше шести веков – с 859-го по 1478 год. Но уже замечательный русский поэт, прозаик, драматург и историк граф Алексей Константинович Толстой (1817–1875), увлекавшийся в молодые годы этими идеями, в зрелом возрасте в них разочаровался. 

Сегодняшние российские историографы в большинстве своем также скептически относятся к новгородскому пути развития Руси, сравнивая его с олигархической властью 1990-х годов. Вот что, к примеру, пишет об этом известный петербургский историк и литератор Евгений Валентинович Лукин:
«Считалось, что новгородской республикой испокон веков управляет народное вече, которое объявляет войну и мир, приглашает князей на престол и архиепископов на кафедру. Однако давным-давно власть в Новгороде захватили немногие богатые бояре. Они подкупали площадных крикунов – вечевиков, с помощью которых избирались на вече посадниками – подлинными правителями боярской республики. Это посадники, а не князья, судили да рядили, жаловали землю и лишали отчины, посылали на битву войска и подписывали мир. Свою безграничную власть они сделали наследственной.

Вдобавок богатые бояре подряжали шайки лихих людей на разбойные нападения, грабеж и убийства неугодных людей. Иногда целые улицы или стороны Новгорода враждовали между собой, отстаивая того или иного вожака. “Слышал я, какое богомерзкое и злое дело творится в вашем православном христианстве, – писал московский митрополит новгородскому архиепископу, – за всякую большую и малую вещь зачинаются и гнев, и ярость, и свары, и прекословия, и многонародное сбирание с обеих сторон. Мало этого, нанимают на то злое и богоненавистное дело пьяный сброд, кровопролитных человеков, и бои замышляют, и души христианские губят”.

Против такой разнузданной вольницы и свирепого беззакония приглашенный князь был бессилен. Ведь без ведома посадников он не смел и шага ступить. Даже свободно передвигаться по новгородской земле ему не дозволялось: в Старую Руссу он мог съездить раз в три зимы, а в Старую Ладогу – раз в три лета. К тому же вече следовало негласному правилу: немедленно изгонять приглашенного князя, если тот одерживал славную победу над врагом. Это делалось во избежание возможного усиления княжеской власти. Так случилось с блестящим полководцем Александром Невским. Так происходило и с другими князьями. Такова была обычная благодарность, преподносимая посадниками от имени народа».

В каком-то смысле борьбу самодержавной Москвы с вольнолюбивым Великим Новгородом можно было бы сравнить с Пелопоннесской войной, в которой консервативная Спарта противоборствовала Первому Афинскому морскому союзу, опиравшемуся на демократические традиции Афин. Там победила Спарта, здесь – Москва. Наверное, в этом есть определенная историческая закономерность. С еще большей степенью точности работает сравнение завоевания Новгородчины Москвой с подчинением Риму древнеэллинских городов-государств, потому что Рим, установив политическое господство над Элладой и сделав из нее провинцию Ахайя, впитал в себя все плодотворные соки высокой эллинской культуры. Мы знаем, что с Карфагеном римляне поступили совсем иначе – так же, как потом на Руси князь Святослав поступил с Хазарским каганатом. 

Да и какой бы была Московия без этого новгородского культурного влияния, без обширных северо-западных земель Новгородчины? Даже трудно себе представить, не говоря уже о том, что на землях новгородской Водской пятины в 1703 году была основана новая столица Руси, на два с лишним столетия ставшая ее главным городом.

Чего точно не было бы у Московии без Великого Новгорода, так это самого блистательного русского мифа – былины о новгородском гусляре и купце Садке. Былина эта, как известно, легла в основу, быть может, лучшей русской оперы всех времен, написанной уроженцем Новгородской же земли Николаем Андреевичем Римским-Корсаковым (1844–1908) на либретто, сочиненное им самим в соавторстве с Владимиром Бельским. Будущий великий русский композитор родился в Тихвине, с XV века входившим в Обонежскую пятину Новгородской земли. В летописи еще под 1383 годом сообщается о явлении иконы Богородицы «в области Великого Новгорода, нарицаемой Тихфина». Обонежская пятина (пятина – т. е. пятая часть от целого) была одной из пяти административных единиц, на которые делились новгородские земли (остальные четыре – Шелонская, Водская, Бежецкая и Деревская пятины). Тихвин располагался в ее Нагорной половине. 

Гусляр и купец Садко – то, что называется «культурный герой» – как древнеэллинский хитроумный Одиссей, стяжавший себе славу не воинскими подвигами, а мудростью и искусствами. Садко – образцовый русский человек, авантюрист и мечтатель, живущий искренней верой в чудесное, и это чудесное с ним действительно случается: он встречает на берегу озера Ильмень дочь Морского царя Волхову, она влюбляется в него и помогает ему стать богачом. После чего Волхова превращается в речку, вытекающую из Ильмень-озера, а Садко счастливо возвращается из странствий в Великий Новгород к новгородским людям и к жене Любаве Буслаевне: 

САДКО 
А и здравствуйте, люди новгородские! 
А и здравствуй же ты, славный Новгород!  
МУЖЧИНЫ 
Без речей твоих правды нет у нас. 
Супротив тебя гостя выше нет. 
Где гулял, скажи, добрый молодец? 
Как река прошла у Новгорода?   
ЖЕНЩИНЫ
Без тебя мы все стосковалися, 
Без умильныих твоих песенок.   
САДКО 
Я-то, Сад-Садко только петь горазд, 
Нет, повыше меня славный Новгород! 

Это диалог между Садко и жителями Новгорода. Да и вся опера «Садко» – это по сути своей гимн Великому Новгороду, Ильмень-озеру, реке Волхове, всей Новгородской земле и ее людям. Раньше в Великом Новгороде памятников Садку не было вовсе, а теперь есть целых два: один с фонтаном и морской царевной Волховой на Софийской стороне в Кремлевском парке, второй, где Садко на ладье, – на Торговой стороне, на набережной Волхова. Не хватает, пожалуй, памятников авторам гениальной оперы – Николаю Римскому-Корсакову и Владимиру Бельскому. Будем надеяться, что это вопрос времени.