Минчхоль Чон: «Мариинский театр был моей мечтой»
Танцовщик из Кореи Минчхоль Чон в прошлом году стал первым солистом Мариинского театра. Сегодня в его «послужном списке» ведущие партии в «Жизели». «Щелкунчике», «Баядерке» и других классических балетных спектаклях. О том, насколько совпали его представления о Мариинском театре с реальностью, об отсутствии кумиров, оправдании надежд на него руководства театра и публики, и почему не боится гулять по Петербургу один, он рассказал в эксклюзивном интервью «ЭГОИСТУ».
Минчхоль, скоро завершится ваш первый сезон в Мариинском театре. Как он прошел для вас?
Минчхоль Чон. В первую очередь должен сказать, что весь сезон был для меня большой радостью, начиная с того, что поступил в труппу Мариинского театра. Я не только репетировал множество партий, но и станцевал их. Лично для меня это большой опыт, и можно сказать, что в моей балетной жизни многое изменилось.
Профессионально?
М. Ч. Я имею в виду то, что свою профессиональною карьеру начинаю в Мариинском театре, к балетной труппе которого всегда относился с большим уважением. Для меня большая честь танцевать на сцене этого театра.
И еще, согласитесь, это аванс, ведь не каждому танцовщику в двадцать два года руководство театра доверяет танцевать ведущие партии, минуя кордебалет…
М. Ч. Разумеется, руководитель балетной труппы Андриан Гуриевич Фадеев дал мне большой шанс репетировать и танцевать ведущие партии. Я очень хотел бы оправдать его доверие не только в репетиционном зале, но и на сцене. Я очень стараюсь для этого.
Как восприняла труппа ваш приход?
М. Ч. Знаете, когда приехал в Петербург, то немного побаивался, поскольку совершенно не владел русским языком. Я очень волновался по этому поводу, но мои коллеги сами подходили ко мне и начинали разговор. Теперь с каждым днем мы все больше общаемся, и мне кажется, наша дружба становится все больше и больше.
Насколько ваши представления о театре совпали с тем, что вы увидели?
М. Ч. Мариинский театр был моей мечтой уже очень давно. Я всегда относился к нему с большим уважением и давно хотел попасть туда, поэтому он казался мне словно миром из фантазии. Наверное, именно поэтому после того, как было принято решение о моем вступлении в труппу, я даже специально старался думать о том, что это тоже место, где существует обычная жизнь и где находятся такие же люди, как и я. Когда кто-то говорит: «Это блюдо невероятно вкусное, обязательно попробуй», – невольно начинаешь ожидать чего-то совершенно особенного.
На самом деле театр, который я увидел своими глазами, оказался местом, где артисту можно многому научиться. И еще я почувствовал, что это пространство, в котором живут вместе артисты с совершенно разными красками, характерами и художественными мирами. Когда проводишь время рядом с такими артистами, вдохновение приходит само собой, и именно это дает мне силы с радостью наслаждаться самим процессом создания спектакля.
Насколько сложно было привыкать к жизни в России?
М. Ч. Знаете, я не встречал никаких трудностей. Наоборот, получил очень много творческого вдохновения. Мне кажется, благодаря моему неконфликтному характеру я хорошо привыкаю к новым обстоятельствам. К тому же, можно сказать, что русский менталитет очень похож на восточный.
Кто из коллег помогал вам освоиться в театре и городе?
М. Ч. Кимин Ким. Он очень во многом помог мне, в том числе и с визовыми документами. Кимин рассказал мне правила этикета – как нужно себя вести в театре. Также где можно вкусно поесть.
Кимин Ким в интервью нашему журналу рассказывал, что балет в Корее появился сравнительно недавно и поэтому воспринимается как экзотика. Как ваши родители отнеслись к тому, что вы решили стать танцовщиком?
М. Ч. Мама поддержала меня, а вот отец сначала был категорически против, советовал выбрать другую профессию, а балет оставить как хобби. Жизнь моих родителей очень далека от искусства, и, возможно, поэтому он не совсем понимал, что такое балет. Ему казалось, что мне нужна профессия, которая обеспечит стабильность. Сейчас они полностью поддерживают меня. Они приходили на мои спектакли, когда я выступал в Корее.
Отец понял, что был неправ?
М. Ч. Да. (Улыбается.)
Судя по вашим партиям, ваше амплуа – романтический герой. Насколько этот романтизм на сцене совпадает с вашим личным мироощущением?
М. Ч. Знаете, я стараюсь репетировать те партии, где чувствую себя комфортно, но сказать, что мои герои похожи на меня или я на них, не могу. В жизни я более рациональный. У меня есть две стороны характера: когда смотрю спектакли или слушаю музыку, могу плакать, но в обычной жизни я не такой.
Можно ли сказать, что Петербург с его романтикой помогает вам?
М. Ч. Когда я жил в Корее, у меня не было много времени, чтобы внимательно изучить Петербург, я мог только посмотреть фотографии и восхититься: «Ой, как красиво!» Но сейчас, когда иду домой после спектакля, не просто смотрю на архитектуру, но и думаю об этой красоте.
Вы гуляете по городу с друзьями или один?
М. Ч. Чаще один.
И не боитесь?
М. Ч. Нет. (Смеется.) Петербург – безопасный город.
О каких партиях мечтаете?
М. Ч. В основе мне, конечно, хотелось бы танцевать классический балет. Недавно я посмотрел балеты Михаила Фокина – «Шопениану» и «Видение розы», – и после этого мне тоже очень захотелось исполнить эти произведения. И не только их. Если мне представится возможность танцевать другие классические балеты, я буду по-настоящему счастлив выйти в них на сцену. Думаю, что моя задача сейчас – расширять свои возможности как артиста, чтобы уметь органично воплощать самые разные характеры и образы.
Это все классика, а как относитесь к современной хореографии?
М. Ч. Я, конечно, очень высоко ее ценю, но думаю, что все должно быть поэтапно. Наверное, мне как танцовщику нужно со временем расширять сферу, но начинать надо все же с классического балета. Недавно станцевал в «Раймонде» – это, кстати, тоже было моей мечтой.
У вас есть образец балетного танцовщика?
М. Ч. Я видел много артистов, которых уважаю и люблю, как, например, Кимина, но среди них не могу определить одного как образец.
Простите, но кумиры бывают у всех…
М. Ч. У меня их нет.
Перед репетицией вы просматриваете записи предыдущих постановок, изучаете их историю?
М. Ч. Конечно, стараюсь максимально посмотреть записи, узнать историю – и только после этого приступаю к репетициям. Но это не значит, что мне хочется повторить то, что делали другие артисты. Во время просмотра записей у меня появляется свое видение партии, я начинаю размышлять, как бы смог станцевать. Мне очень нравится этот процесс размышлений.
Бывает так, что вы спорите со своим педагогом? Или стараетесь вежливо промолчать?
М. Ч. К счастью, наши мнения во многом совпадают. Юрий Валерьевич дает мне много свободы. Когда мы обмениваемся мнениями, то если мне кажется, что лучше сделать акцент там, где я хочу, то осторожно говорю об этом. Он слушает, и когда ему нравится, соглашается. Но если он думает иначе, то предлагает так: давай немного скорректируем этот момент.
Сколько времени занимает у вас репетиции?
М. Ч. Полтора часа в день, но все зависит от партии и сколько она занимает времени в спектакле.
У вас уже появились фанаты. Вы удивлены?
М. Ч. Для меня большая честь и радость, что они есть. Они поддерживают меня, приходят на мои спектакли. Для меня это большая радость.
Многие театральные критики, ваши коллеги пророчат вам большое, блестящее будущее. Не подведете?
М. Ч. Я постараюсь оправдать их ожидания. Это моя обязанность.
___
Автор сердечно благодарит за помощь в работе переводчицу Екатерину Ким
