Ольга Таратынова: «Каждый день – новые вызовы»

После семнадцати лет во главе музея-заповедника «Царское Село» его директор Ольга Таратынова раскрывает детали, которые обычно остаются за закрытыми дверьми музейных фондов. В эксклюзивном интервью главному редактору «ЭГОИСТА» она рассказывает, почему Китайский театр – сегодня ее самая большая боль, почему в Александровском дворце сирень цветет в разгар зимы и о чем она хотела бы поговорить с Екатериной II, если бы представился такой шанс. Это разговор не только о прошлом, но и о будущем: о планах восстановления и о том, что надо сделать, чтобы в ближайшие годы в Царском Селе снова зашумели водопады, как это было в XIX веке.

Ольга Владиславовна, в октябре 2025 года исполнилось 17 лет, как вы возглавляете государственный музей-заповедник «Царское Село». Вы архитектор по образованию, до работы в музее занимали должность первого заместителя председателя Комитета по государственному контролю, использованию и охране памятников истории и культуры Санкт-Петербурга. Как вы отнеслись к предложению возглавить музей?

Ольга Таратынова. Для меня это предложение было достаточно неожиданным. Я строила свою жизнь 25 лет, работая в КГИОП, находила там радость и интересные вызовы и не планировала никуда переходить. Но случилось так, как случилось. Предложение исходило от людей, работающих в музеях, причем не только в «Царском Селе». Одним из них, насколько я помню, была известный музейный сотрудник Аделаида Сергеевна Ёлкина. Сначала решила, что меня с кем-то путают и что я, вероятно, не соглашусь. Но потом подумала... 

Я очень хорошо знала работу «Царского Села», так как курировала в КГИОП Пушкинский район. Знала все объекты в Пушкине, плотно работала с руководством музея, поэтому мне были знакомы и люди, и вся проблематика музея. И когда раздался звонок министра культуры, я согласилась. Надо было в течение недели проститься с КГИОП и сразу выйти на работу в Царское Село. Меня это не испугало, я так и сделала и никогда не жалела об этом.

Расскажите, пожалуйста, о ваших первых днях работы в музее, своих впечатлениях. Какие перед вами были поставлены задачи?

О. Т. Работа на госслужбе многое мне дала: серьезную теоретическую подготовку и нужные знания, умение контролировать себя, а если ты руководитель – то и подчиненных. Но я не без трепета и даже не без некоторого страха вышла на эту работу. Многозадачность была большая. Что-то было мне в новинку, но люди очень хорошо относились ко мне, помогали, поддерживали. Наверное, поэтому я до сих пор здесь.

Работа в музее-заповеднике – прекрасное поле для творчества, огромное хозяйство: от цветов в парке и лошадей в конюшне до будущих выставок и финансовых вопросов. Не существует типовых решений и стандартных поведенческих образцов. Каждый день – новые вызовы, и это заставляет развиваться и самой, и смотреть шире на такую институцию, как музей, с ее очень сложными задачами.

Какова, на ваш взгляд, миссия музеев в целом и задачи сегодня, в частности?

О. Т. Музей – это прежде всего хранилище, мы должны обеспечить сохранность для будущих поколений всего, что находится в этой сокровищнице. Потом – изучение экспонатов, своих фондов, погружение в их историю, расширение и углубление знаний, издание каталогов. И, разумеется, просвещение, публикация наших фондов. Мы должны показывать экспонаты, рассказывать о них, знакомить людей, пришедших к нам и не пришедших тоже – может быть, в виртуальном формате, с теми сокровищами, которые поручено нам хранить. 

В последние 10 лет горизонты каждого музея существенно расширились. Помимо основной миссии, мы занимаемся большим количеством просветительских проектов, начинаем использовать искусственный интеллект. Работаем с молодежью, с непростой целевой аудиторией, у которой другие запросы, другой язык, другой образ мысли. Но эту аудиторию тоже надо привлекать, и мы сейчас активно в этом направлении работаем. Также мы развиваем направление деятельности, связанное с современным искусством. Много работаем с детьми, у нас три десятка программ для детей, для детей с родителями, для всей семьи. Есть у музея традиционные события на открытом воздухе. Большое внимание уделяем инклюзивному направлению. Сейчас хотим создать инклюзивный центр с тактильными моделями – в первую очередь для незрячих и слабовидящих посетителей. Но он будет востребован и другими посетителями.

Во время Великой Отечественной войны царскосельский ансамбль понес огромные потери, были утрачены многие ценные музейные коллекции. Как ведется работа по поиску исторических предметов из этих коллекций? По каком принципу осуществляется восстановление утраченного?

О. Т. Мы потеряли большую часть коллекции. В такие короткие сроки эвакуации в августе-сентябре 1941 года нельзя было вывезти всё – более ста тысяч предметов. Героические усилия приложили тогдашние хранители. Это были в основном женщины, мужчины ушли на фронт, оставался всего десяток музейщиков. В чудовищных условиях они смогли быстро и грамотно упаковать наиболее ценное. Я вспоминаю Анатолия Михайловича Кучумова, Евгению Леонидовну Турову, Тамару Феодосьевну Попову, благодаря которым удалось спасти и эвакуировать более девятнадцати тысяч предметов. Они сопровождали эшелоны в Новосибирск через Нижний Новгород, и всё, что они паковали, после войны вернулось. Всё, что оставалось ценного во дворце и не успели эвакуировать, было похищено или сгорело. 

В одном из своих интервью, говоря об Александровском дворце, вы сказали, что хотели бы создать ощущение жизни, как будто хозяева только что вышли. Мне кажется, это очень сложная задача. Как ее возможно решить?

О. Т. Это совершенно особая экспозиция – там, где жила семья последнего российского императора Николая II. Мы хотели создать, скажем так, буквально интимную обстановку, чтобы у каждого посетителя могло создаться впечатление, что сейчас, вот в эту комнату, где вы стоите, могут, войти венценосные хозяева. Поэтому мы дополнили экспозицию приметами того времени, звуками и запахами. Например, в Парадном кабинете императора, где находится бильярдный стол, слышен стук шаров. В Сиреневой гостиной звучит музыка, которую играла Александра Фёдоровна. Раскрытые ноты лежат на инструменте, платок небрежно брошен на диван, запах цветущей сирени. Музейные садовники выращивают любимые цветы Александры Фёдоровны по старинным технологиям. Сирень у нас расцветает в январе, как это было при императрице. Зимой к нам люди приезжают специально, чтобы посмотреть на всё это великолепие.

Слева от входа в Александровский парк, в центральной части одного из секторов, находится Китайский театр, который во времена правления Екатерины Великой именовали Каменной оперой. К сожалению, 15 сентября 1941 года, во время обстрела немцами города Пушкина, это уникальное сооружение было полностью уничтожено огнем изнутри и лишилось кровли. Есть ли планы по его восстановлению?

О. Т. Китайский театр – наша самая большая боль, столько десятилетий он в руинированном состоянии. Пять лет назад на средства Министерства культуры удалось законсервировать его, чтобы не рушились дальше стены. Сейчас здание укреплено и ждет своего часа. Мы надеемся, что его восстановление профинансирует «Газпром», потому что сумма огромна, нам одним ее не потянуть. Процесс займет не меньше восьми лет.

Летом 2006 года был создан Клуб друзей Государственного музея-заповедника «Царское Село» как одно из направлений развития музея в целях объединения организаций и частных лиц, готовых оказать помощь музею-заповеднику в осуществлении проектов по реставрации памятников и пополнению музейных коллекций. За эти годы, я уверен, многое удалось сделать благодаря этому клубу. Если вспомнить что-то самое значимое, может быть, самое неожиданное или самое невероятное – расскажите, пожалуйста, об этом.

О. Т. Клуб друзей существует до сих пор, и мы очень уважаем этих людей и благодарны им. Они помогают нам закупать на аукционах предметы, необходимые для экспозиций. Например, благодаря меценату и многолетнему другу музея Михаилу Юрьевичу Карисалову (председатель правления и генеральный директор ООО «Сибур». – Прим. автора) коллекция музея в последние годы пополнилась редчайшими предметами русского искусства, на выделенные им средства мы смогли приобрести несколько предметов на аукционах. Михаил Юрьевич подарил музею картину Григория Чернецова «Молитва Александра I у гробницы Александра Невского накануне отъезда в Таганрог», которая находилась в Екатерининском дворце, но была похищена в годы фашистской оккупации, и долгое время ее считали безвозвратно утраченной. Он передает нам в дар предметы из Рафаэлевского сервиза, который был создан специально для царскосельской резиденции, мебель, живопись, книги – настоящие раритеты. 

Был удивительный случай, когда нам однажды из Костромы, просто от частного лица, поступило предложение приобрести прижизненный портрет Екатерины I. Первая мысль была: подделка. Но эксперты из Русского музея подтвердили, что это подлинник – фрагмент картины «Аллегория на правление Екатерины I» XVIII века. Мы обратились к Пётру Петровичу Родионову, генеральному директору фармацевтической компании «Герофарм», который смог в короткий срок найти необходимую сумму и приобрел для музея эту картину. Сейчас она у нас в фондах, мы ее отреставрировали и с гордостью выставляем.

Говоря о Екатерининском дворце, мы, естественно, вспоминаем Екатерину II. Вы как-то сказали, что, если была бы такая возможность, поговорили бы с императрицей. О чем бы вы хотели ее спросить?

О. Т. Екатерина Великая меня интересует именно как человек. Она была чрезвычайно талантливой. Каждый год читаю о ней что-то, открывая всё новые грани. С точки зрения директора музея я бы спросила, насколько то, что мы восстанавливаем, нравится ей и соответствует тому облику, который Царское Село имело в её времена, насколько точно это воспроизведено. Но думаю, если бы мы встретились, то у нее вопросов было бы больше, чем у меня.

Ольга Владиславовна, вы лауреат Государственной премии Российской Федерации 2023 года в области литературы и искусства за вклад в возрождение Царскосельского дворцово-паркового ансамбля. Расскажите, пожалуйста, нашим читателям, какие есть планы по дальнейшему восстановлению ГМЗ «Царское Село» на ближайшие два-три года. Может быть, уже сегодня можно что-то проанонсировать на 2026 год?

О. Т. Прежде всего это Китайский театр, о котором я говорила выше. Еще в наших планах Баболовский дворец – банный павильон, построенный в 1785 году для Григория Потёмкина и сгоревший при отступлении немцев в 1944-м. Есть планы восстановить Ламской павильон, построенный в 1822 году в псевдоготическом стиле, очень модном в царствование императоров Александра I и Николая I. Он находится немного на периферии Александровского парка, за Ламским прудом, но мы обязательно будем им заниматься. Нужно выстроить очередность, невозможно заниматься всем сразу. 

Если говорить о ближайших событиях в 2026 году, хочу пригласить всех на выставку «Северное солнце», посвященную золотошвейному искусству Русского Севера. Мы хотим протянуть ниточку от народного промысла крестьян Каргополя Архангельской губернии к роскошным костюмам императорской семьи Романовых, вышитых золотом. Продемонстрировать, как этот промысел развивался и достиг уровня лучших аристократических домов России. Выставка откроется 18 февраля 2026 года в залах Золотой анфилады Екатерининского дворца. Художественную концепцию создал известный петербургский художник Юрием Сучковым. Ждем в гости!