Самый народный русский поэт Сергей Есенин

Не Пушкин, не Лермонтов или кто-то другой, нет! Самый читаемый в России русский поэт, по моим многолетним наблюдениям, – именно Сергей Александрович Есенин, 130-летний юбилей которого мы сегодня отмечаем, а 28 декабря этого года будем поминать его в день столетия со дня его трагического ухода. Помнят, любят и перечитывают в основном его зрелые стихи, написанные в последние годы жизни поэта, – «Москву кабацкую», «Черного человека», «Персидские мотивы» и «Анну Снегину». А судьба Есенина – это, в общем-то, очень типичная судьба молодого русского человека, перемолотого в первой четверти прошлого столетия суровыми жерновами истории, но при этом еще и гениально одаренного поэта, который сумел зафиксировать свое падение в эти жернова в чеканных строфах.

Чтобы лучше понять природу дарования и всего творчества Есенина, нужно обязательно съездить на малую родину поэта – в село Константиново, чьи живописнейшие пейзажи, открывающиеся с высокого крутого берега Оки, родили в нем его первые поэтические вдохновения. Благо там создан большой музейный комплекс на основе сохранившихся аутентичных построек – родительской избы, земской школы, дома константиновского священника отца Иоанна (в миру – Иван Яковлевич Смирнов,1846–1929), церкви и так называемой усадьбы Анны Снегиной. Но главная ценность Константинова – конечно же, виды на пойменные луга вдоль Оки, которые, слава Богу, строго запрещено застраивать чем бы то ни было, и этот запрет до сегодняшнего дня строго соблюдается.

В советское время многие факты из биографии Есенина замалчивались или искажались, из него пытались слепить эдакий сладенький образ талантливого крестьянского паренька, всем сердцем принявшего большевицкую революцию, но по-своему, с крестьянским уклоном, и не справившегося с «медными трубами» нагрянувшей литературной славы и по не до конца понятной причине покончившего с собой в мрачную и холодную декабрьскую ночь в номере отеля «Англетер». В исключительно содержательной книге «С. А. Есенин. Материалы к биографии», вышедшей в Москве в 1992 году, во введении так и сказано: «Научной биографии Сергея Есенина у нас пока нет». В 2025 году дела обстоят, конечно, получше благодаря нескольким подлинно научным исследованиям начиная с упомянутого выше.

Большевицкую революцию Есенин, как и некоторые его старшие товарищи – Александр Блок, Валерий Брюсов, и, конечно же, Владимир Маяковский, действительно «принял» и неоднократно продекларировал это в стихах (например, хрестоматийное 1918 года «Мать моя – родина,/я – большевик»), но разобравшись со временем, «куда несет нас рок событий», уже в 1922–1923 годах написал сугубо контрреволюционное произведение «Страна негодяев», в котором главными злодеями являются адепт Троцкого по фамилии Чекистов и идейный палач из ВЧК Рассветов. Произведение не менее «антисоветское», чем «Собачье сердце» Михаила Булгакова. Надо полагать, в том числе за это Есенин в конце концов и поплатился. 

Но об этом дальше, а сейчас хотелось бы упомянуть о том, что крестьянский мальчик Серёжа в свои ранние годы был частым гостем в доме упомянутого выше константиновского священника – отца Иоанна Смирнова, который крестил младенца, нареченного Сергием, осенью 1895 года и, по свидетельству очевидцев, отслужил по нему поминальную службу в 1925-м. Что говорит о том, что отец Иоанн не признавал версию самоубийства поэта и, скорее всего, просто знал, как на самом деле погиб некогда крещенный им в православие мальчик Серёжа.

Говорят, что именно в доме отца Иоанна, где его дети и их гости играли на фисгармонии и других музыкальных инструментах, пели и читали хорошие книги, маленький Серёжа и пристрастился к стихам. Много позже в стихах 1923 года Есенин скажет: 
«Стыдно мне, что я в Бога верил. / Горько мне, что не верю теперь». 

Афоризм, надо признать, гениальный в своей парадоксальности, как и многое из сказанного великим русским поэтом. В годы советской власти о дружбе Есенина с семьей отца Иоанна по понятным причинам упоминать было не принято. 

Сегодня на просторах интернета существуют споры о том, был ли запрет на издание и распространение книг Есенина после его гибели и вплоть до начала хрущёвской оттепели. Сторонники советского строя приводят библиографию якобы изданных книг Есенина с 1926-го по 1955 год. Я лично на протяжении более тридцати лет регулярно посещаю букинистические магазины, и мне ни разу не встречались книги Сергея Есенина с 1926-го по 1955 год, хотя я видел и приобретал просто невиданные раритеты. 

Полагаю, что даже если произведения поэта каким-то образом и выходили, они могли тут же попадать в советские спецхраны и не быть доступными для рядового читателя. Списки запрещенных и нежелательных книг в 1920–1930-е годы в СССР создавала вдова Ленина Н. Крупская, что приводило в дикое возмущение даже Максима Горького, назвавшего Крупскую за эти списки безумной старухой (об этом: тут).

Но не только очарованные поэтом женщины баловали его! Посудите сами, Есенина в Москве и Санкт-Петербурге принимали первые литераторы своего времени, он побывал в гостях у самого Александра Блока, его стал опекать первый крестьянский поэт России Николай Клюев, который «в благодарность» за свою доброту и заботу потом сможет прочитать такие стихи, сочиненные Есениным в 1924 году во время поездки на Кавказ:
И Клюев, ладожский дьячок,
Его стихи как телогрейка,
Но я их вслух вчера прочел –
И в клетке сдохла канарейка.

Чем Клюев заслужил такой плевок, мне неведомо, но, на мой взгляд, Есенин мог бы не делать подобного рода «разборки» с бывшим другом публичными. В советское время также не любили упоминать, что благодаря протекции того же Клюева и Григория Ефимовича Распутина Есенин в возрасте всего лишь двадцати (!!!) полных лет в июле 1916 года был представлен императорской семье, и вместо того чтобы угодить по призыву на фронт под немецкие пули, «с высочайшего соизволения» был назначен в команду санитаров Царскосельского военно-санитарного поезда № 143 императрицы Александры Фёдоровны. 

О красивом и талантливом крестьянском мальчике позаботилась сама императрица! Интересно, а что почувствовал и подумал Сергей Александрович, когда узнал о расстреле всей царской семьи? А еще до своего знакомства с императрицей и великими княжнами Есенин вместе с Клюевым были представлены великой княгине Елизавете Фёдоровне, также впоследствии убитой большевиками (18 июля 1918). Елизавета Фёдоровна проявила внимание к творчеству крестьянских поэтов и, по свидетельству очевидца события художника Михаила Нестерова, подарила Есенину Евангелия (об этом тут). 

Надо полагать, что так или иначе, но все эти расстрелы лиц, которые Есенину благоволили и покровительствовали, не могли не сказаться на психическом состоянии поэта, которое к концу его жизни и вправду было таковым, что его неоднократно укладывали в психиатрические лечебницы. 30 марта 1925 года согласно приговору по сфабрикованному лично Генрихом Ягодой делу «Ордена русских фашистов» был и вовсе расстрелян ближайший друг и во многом единомышленник Есенина вологодский крестьянский поэт Алексей Ганин. Есенин не мог не понимать, что он может оказаться следующим в этом списке, который, если можно так выразиться, был открыт расстрелом в конце августа 1921 года великого русского поэта Николая Гумилёва по опять же сфабрикованному чекистами «Таганцевскому делу».

Парадокс: Сергей Есенин практически всю свою недолгую, но очень насыщенную жизнь прожил избалованным мальчиком, а погиб – в петле, как предавший Христа Иуда. Да, действительно, нужно признать, что великий русский поэт Есенин, к сожалению, не был человеком, отличавшимся высоким благородством, что нисколько не умаляет его чисто литературных достоинств и заслуг.

Что же касается обстоятельств гибели поэта, на мой взгляд, на сегодняшний день однозначно доказано, что это не могло быть самоубийством, и те «литературоведы в штатском» – а такие, к сожалению, не перевелись на Руси, – которые продолжают настаивать на официальной советской версии – самоубийстве, убивают великого русского поэта еще раз – на сей раз морально, вешая на него обвинение в тяжелейшем для христианина смертном грехе.

Повторюсь: отец Иоанн Смирнов, константиновский батюшка, знакомый с Есениным с самого его рождения, читал по новопреставленному рабу Божиему Сергею поминальные молитвы, а значит, не мог считать его самоубийцей. Излагать в рамках юбилейной статьи аргументацию в пользу версии об убийстве поэта я не нахожу возможным, а всех, кто интересуется вопросом отошлю к трудам отставного полковника МВД Эдуарда Хлысталова и к книге петербургского есениноведа Виктора Кузнецова «Тайна гибели Есенина» (М., «Современник», 1998 г.).

На протяжении всей моей жизни я практически изучал вопрос, кто же является самым известным, любимым и читаемым русским поэтом, и пришел к однозначному выводу – Сергей Есенин. Лучшее, что написано Есениным, было создано им с 1921-го по 1925 год, когда жизнь самого поэта, как и всей нашей страны, вступила в крайне трагический период и каждый день мог стать последним. Именно этот гибельный азарт «московского озорного гуляки», «хулигана», как Есенин сам себя любил называть в собственных стихах, и стал той главной нотой, которая сделала из Есенина великого поэта и поэта, любимого этим «странным» русским народом.  

Николай Гумилёв в одном из своих самых известных стихотворений «Я и Вы», представляя себя путешественником и завзятым авантюристом, сказал о себе: 
Не по залам и по салонам,
Темным платьям и пиджакам –
Я читаю стихи драконам,
Водопадам и облакам.

Полагаю, что именно эту строфу Гумилёва – осознанно или нет – спародировал Есенин в своей «Москве кабацкой», в стихотворении, написанном тем же гумилёвским трехстопным анапестом:
Шум и гам в этом логове жутком,
Но всю ночь напролет, до зари,
Я читаю стихи проституткам
И с бандитами жарю спирт.

Что ж, пожалуй, именно за это – за такую гибельную честность и прямоту, ну и, конечно же, за огромный поэтический песенный дар – и любят в России стихи Сергея Есенина и его самого – прощают все прегрешения и любят, как при жизни поэта его любили его женщины и друзья.