Юлия Найвальт, фотохудожник: «Я ищу красоту там, где она многим неочевидна»
Главный редактор журнала "ЭГОИСТ"
Член Союза журналистов России
Она всматривается в лужи, кору деревьев и песок, чтобы показать красоту там, где ее никто не ждет. Сегодня, когда нейросети штампуют глянцевые пейзажи, а фотографы спорят об аутентичности, ее метод оказывается парадоксально современным. Почему макросъемка стала для нее самым честным отражением реальности? Как вода превращает привычный фасад в загадку, а дорожный люк – в художественное полотно? Зачем фотографирует окаменевшие деревья и песок и как ее фотоработы нашли место в интерьерах московского отеля «Звезды Арбата» (бывший «Марриотт»). Это разговор об умении видеть неочевидное, о том, как застывшие детали мха или рябь на луже могут успокоить, удивить и навсегда изменить ваш взгляд на привычный мир. «ЭГОИСТ» в гостях у обладательницы национальной премии «Золотой Пегас», члена Союза художников России, фотографа Юлии Найвальт.
Юлия Игоревна, в нашем прошлом интервью вы говорили, что нашли «свою живопись в капле росы». Сейчас, в 2026 году, фотохудожники всё чаще говорят об отказе от глянцевой, сгенерированной идеальности в пользу аутентичности – честных эмоций и реальных текстур. Ваш метод – всматриваться в микромир и показывать красоту в, казалось бы, обыденном – сегодня как никогда созвучен времени. Согласны ли вы с этим и как, на ваш взгляд, макросъемка сочетается с запросом на «подлинность» в искусстве?
Юлия Найвальт. Я люблю больше фотографировать живую природу, которая показывает больше эмоций, больше состояний природы – всегда 100%-ная естественность образов. Только так! На компьютере можно, конечно, сделать очень красиво, но не будет естества – будет уже всё по-другому. Можно ли назвать макросъемку самым подлинным отражением реальности? Вполне.
А можно в макросъемке схалтурить? Подрисовать потом что-нибудь?
Ю. Н. Многие так делают, но это не в моем стиле. Я, наоборот, в основном убираю сухие листья, мусор – всё, что мешает композиции в целом. То есть тогда, когда всё хорошо, за исключением какого-то объекта, который портит кадр. Но это бывает очень редко.
Я хорошо помню: «Художник находит красоту там, где она совершенно неочевидна для других». Так о вас и вашем творчестве когда-то сказала директор Московского дома фотографии Ольга Свиблова. В ваших работах можно увидеть много воды, я имею в виду отражений в воде. Чем вода вас так привлекает?
Ю. Н. Вода всегда разная: за счет времени суток, за счет погоды, за счет того же самого отражения. Вода меня завораживает. Неожиданно можешь открыть для себя – вот думаешь, фотографируешь одно, а начинаешь смотреть фотографии, и получаются совсем другие, даже краски иногда бывают совсем не те, что ожидала. Бывает, что я прихожу в одно и то же место несколько раз и даже не нахожу того, что мне хотелось бы сфотографировать. Но может быть момент, когда в том же самом месте я вдруг замечаю новые краски, нахожу новый ракурс, ощущаю другое настроение, которое потом и ляжет на эту фотографию. Получаются всегда разные фотографии.
А что значит – фотографировать воду? Для этого надо выйти к реке, океану? Или достаточно небольшого ручейка? Как вот это происходит?
Ю. Н. Отражение в воде, спокойствие воды или, наоборот, не спокойствие. Импрессионизм. Вода играет, позволяя наиболее естественно запечатлеть реальный мир в его подвижности и изменчивости. Вот даже те же самые лужи на море в песке. После ливня. Сейчас они есть, а через полчаса их уже нет. Проходишь мимо – один ракурс, два шага назад – другой.
Но вода – это еще и зеркало, которое искажает, но при этом создает свою идеальную композицию. В макросъемке отражений, наверное, особенно трудно поймать резкость и свет одновременно. Расскажите об эмоциональном вызове такой съемки: вы ждете полный штиль или, наоборот, рябь дает неожиданный сюрреализм? И можно ли сказать, что для вас отражение знакомого петербургского фасада в луже на асфальте после дождя, коль уж мы вспомнили лужи, – это такой же полноценный образ города, как и сам фасад?
Ю. Н. Фасад в воде – это своего рода натюрморт, пейзаж, как угодно можно назвать. Вполне можно поразмышлять. Отражение в воде – это всегда загадка, связанная с самим состоянием воды. И тут, конечно, многое зависит от погоды. Но я снимаю то, что есть. Иначе у меня были бы все фотографии одинаковые. Выбор места под настроение – очень важная составляющая. Если пруд, то, наверное, все-таки спокойное. Если рябь – это всевозможные переливающиеся цвета.
Петербургские архитектурные и исторические символы города: Медный всадник, Александровская колонна, Петропавловская крепость, Исаакиевский собор и даже Чижик-Пыжик. Эти образы отражают историю, культуру и дух города, его величие и в то же время в чем-то трагизм. Вы видите эти образы, эти символы Санкт-Петербурга в своем творчестве?
Ю. Н. В своем ракурсе я их, безусловно, вижу. Отдельные детали, отдельные элементы архитектуры. Запечатлеть то, что не видно глазу. Что видит обычный человек? К примеру, Александровскую колонну – ее высоту, ее мощь. А детали? Люди мало об этом задумываются. Даже профессиональный фотограф, как правило, смотрит на общую картину. А я стараюсь сохранить детали этих монументальных зданий, колонн, скульптур. Они раскрывают и историю, и красоту своих форм и линий.
Знаете, меня в свое время очень увлекли дорожные люки. На них очень много отображено символов Петербурга, да и страны в целом. Буквально художественное полотно. Я даже вот здесь, рядом с отелем, где мы сейчас с вами беседуем (мы беседуем с Юлией Найвальт в отеле «Ренартисс Исаакий» на Почтамтской в Петербурге, рядом с Исаакиевским собором. – Прим. авт.), пыталась фотографировать дорожный люк. Но никак не могу для него поймать нужную погоду. Сейчас он вроде бы скучный, такой монотонный. Но при другой погоде можно найти такой ракурс, когда он предстанет во всем своем объеме, почти величии. Вот тогда это будет интересно.
Вы также подчеркиваете, что макросъемка раскрывает детали, штрихи, фактуру, которые прячутся от нашего взгляда в общей картине. Но я знаю, что вы применяете свои фотоработы в стиле макросъемки в интерьерном дизайне, оформлении отелей, офисов и, вероятно, еще каких-то пространств. Когда огромное полотно или фотография на стене – это всегда заявка на эмоцию. Был ли случай, когда ваша «неочевидная красота» вступала в диалог с функциональностью пространства – к примеру, офиса или зоны отдыха в отеле, когда клиент просил «побольше понятного», а вы отстояли свой макромир?
Ю. Н. Слава богу, у меня такой практики не было, когда клиент хотел нечто другое, чем то, что я фотографирую. Пока клиенты соглашаются с моими предложениями. Им нравится, они удивляются, когда я им показываю свои фотоработы в макросъемке. И, не буду скромничать, даже восхищаются, когда заказанная работы выполнена.
В Москве у меня есть большой проект в «Марриотте». Моими работами оформлены несколько этажей отеля и некоторые залы. И вот там в основе фотографий лежит тема дерева, коры дерева. Очень интересные цветовые решения. Я им предложила несколько тем. Воду они тоже выбрали, но очень мало. В основном дерево и еще несколько вариантов оформления – графика песка, то есть песок в разных вариантах. Песок также очень эффектно смотрится в интерьерах.
Вода, песок. Вы их действительно часто используете. А вот дерево. Какое ваше отношение к дереву?
Ю. Н. Дерево я люблю. Дерево – это жизнь. Дерево растет вверх. Дерево обновляется и очень вдохновляет на жизнь. В разные сезоны у дерева разные состояния. По-разному выглядят кольца деревьев. У меня есть фотоработы – окаменевшие деревья в разрезе с кольцами. Окаменевшее дерево – оно превращается фактически в минерал, в кристаллы.
Юлия Игоревна, вы много путешествуете. Говорите, что вам нужно видеть, где природа «кишит» своими эрозиями, своими материалами, сочетаниями. Вы недавно вернулись с Мальдив. Удалось увидеть что-то, что вас впечатлило, заставило замереть с камерой, ахнуть и забыть про время?
Ю. Н. Конечно. И это опять вода со своими прибоями и отражениями. (Смеется.) И еще цветы, мелкие цветы – они меня просто заворожили. Они как ковер – целый крупный цветок, и он лежит на ковре другого растения. Очень красиво получается.
Макросъемка в путешествии – это ведь всегда диалог с удачей: освещение поменялось, ветер подул, жук улетел. Если говорить об интерьерной линии – среди этих новых впечатлений есть такие, которые вы уже «примеряете» к какому-то конкретному пространству? Или сначала работа рождается, а потом ищет свой дом?
Ю. Н. Как правило, у меня есть несколько вариантов интерьерного решения. Но сегодня предпочтение моих клиентов вновь обращено в сторону спокойного классического английского стиля. Различные лофт-решения уже уходят в прошлое. Хотя и под лофт я тоже стараюсь что-то фотографировать. Но у меня сначала рождается фотография, а потом уже думаешь, куда ее применить, где она найдет свой дом.
Когда вы едете с прицелом на пополнение своей «интерьерной коллекции», вы уже представляете, что будете искать (ржавчину, лишайник, сколы камня), или полностью доверяете моменту?
Ю. Н. Доверяю моменту. Я, когда уезжаю, выбираю, как правило, природные парки. Там очень красиво и много фактуры для съемки. Повторюсь: многое зависит от погоды, времени суток, освещения, температуры и так далее.
Вы говорили мне в прошлой беседе, что планируете посетить Канаду, именно природные парки. Что-то конкретное ожидаете снять?
Ю. Н. Трудно сказать. Рассчитываю на удачу. Там фантастическая природа. Я очень хочу ее увидеть. Уверена, будет много сюжетов, много разных ощущений, эмоций, которые найдут свое отражение в моих фотографиях.
И завершая нашу беседу, хочу спросить вас об эмоциях, которые вы дарите людям. В анонсе одной из выставок ваше творчество назвали «умиротворением в застывших деталях». Человек смотрит на увеличенную фактуру мха, ржавчины, воды и вдруг… успокаивается. Или, наоборот, начинает замечать что-то тревожное в привычном. Что вы хотите, чтобы чувствовал человек, глядя на вашу макрофотографию? Это должно быть удивление («я не знал, что так бывает»), погружение в другую реальность или что-то совсем иное?
Ю. Н. Я уже говорила, что те, кто первый раз видят мои фотографии, зачастую сначала удивляются, а потом чувствуют умиротворение. В основном я делаю фотографию для того, чтобы спокойно на нее смотреть, чтобы она успокаивала людей. Опять-таки всё зависит от человека, от его истории, от его судьбы – какое у человека мировосприятие. Но в любом случае, никто не остается равнодушным.
