Аида Гарифуллина – блистательная Джильда в опере «Риголетто» Джузеппе Верди в постановке режиссера Оливера Мирса
Дирижер сэр Марк Элдер (sir Mark Elder) известен прежде всего своей работой в Английской национальной опере и с оркестром «Халле», однако в этом году он отмечает 50-летие плодотворного сотрудничества с Королевским оперным театром. Впервые Марк Элдер появился за дирижерским пультом Ковент-Гардена в 1976 году во время серии спектаклей «Риголетто», и потому вполне символично, что свою золотую годовщину он отмечает, дирижируя возобновленной постановкой Оливера Мирса 2021 года.
Но и 25 марта 2026 режиссерская версия Мирса осталась столь же визуально выразительной, как и в момент премьеры: два огромных полотна, обозначающих герцогский дворец в первом и втором актах, обрамляют залитую бледным светом спальню Джильды — так режиссер намекает, что в этом мире мужской власти, одержимой плотскими утехами, сама женщина становится не более чем предметом искусства: его приобретают, им наслаждаются, его продают.
Баритон Джордж Петеан исполнил заглавную партию, создав образ, в котором ярость сочеталась с глубокой, щемящей меланхолией. Его Риголетто полон горечи, он извергает проклятия в адрес придворных, но в дуэте с Джильдой в первом акте Петеан сумел передать неизбывную печаль утраченной любви, а в сцене со царедворцами во втором акте извлек из текста всю возможную патетику. Его баритон не отличается мощью, однако звучит хорошо, регистры выровнены: низкие ноты – с хрипотцой, верхние звучат ровно.
Безусловно, во многом это заслуга того, что в большинстве сцен его партнершей была Аида Гарифуллина в роли Джильды. Ее сопрано, поначалу слегка «недожаренное» в эпизоде «Figlia! Mio padre!», затем заблистало в безупречно выстроенном «Caro nome», исполненном с похвальной колоратурой и жемчужным тембром. Гарифуллина провела зрителя через всю гамму эмоций своей героини: от первого пылкого трепета любви до пережитой во втором акте травмы — она раскачивается, уткнувшись головой в руки, мучительно переживая воспоминания, — и того страшного мгновения осознания, когда она решительно шагает навстречу смерти ради человека, которого сама же знает недостойным ее жертвы.
Иван Айон Ривас в партии Герцога выступил неровно: два ключевых момента – «Questa o quella» и «La donna è mobile» – не удались; первая ария прозвучала скованно и небрежно, вторая – с некоторой надломленностью. Однако в остальных сценах, особенно во втором акте, его тенор расцвел: зазвучали прекрасные, округлые верхние ноты, обретя под собой мощную опору. В его облике чувствовалась некая отстраненность — возможно, неизбежная, учитывая характер персонажа, – но до конца поверить ему мне так и не удалось. Уильям Томас в роли Спарафучиле был мрачен и жутковат, предлагая смерть и разврат в сочных, наполненных смыслом интонациях, а его сестру-сводню исполнила Анна Мари Стэнли, чей хрипловатый тембр позволил насладиться текстом партии Маддалены. Блез Малаба в роли Монтероне выглядел неубедительно и не смог произвести должного вокального впечатления.
В первой сцене темпы, выбранные Элдером, казались вялыми: он сосредоточился на деталях в ущерб динамике, однако в остальном дирижер добился великолепного звучания от оркестра театра – особенно впечатляюще показала себя группа медных духовых. Струнные звучали золотисто и деликатно, проявив замечательную силу в дуэте Риголетто и Джильды во втором акте. Это прекрасный способ отпраздновать целую жизнь, прожитую с этим композитором и этим оперным театром.
