Михаил Климов: «У меня есть свое мнение, но бывает, что я сам с ним не согласен»

Начав с подержанного автовоза в 1993 году, он сделал АО «МИДАС» одним из крупнейших игроков на рынке автомобильных грузоперевозок. Он человек, который никогда не боялся иметь собственное мнение, даже если оно противоречило «генеральной линии». Он не скрывает, что его дважды выгоняли из школы, но именно школьная учительница, его классный руководитель, оказала на него влияние, которое во многом способствовало достижению им успеха. Когда появляется возможность, он отправляется в самые опасные уголки Африки снимать дикие племена и вулканы. Его коллекция фотографий насчитывает тысячи кадров, многие из которых достойны отдельной фотовыставки. Главный редактор «ЭГОИСТА» побывал в гостях у владельца и генерального директора АО «МИДАС» Михаила Климова.

Михаил Юрьевич, в следующем 2027 году у АО «МИДАС» юбилей – 30 лет с момента основания! Компания прошла под вашим руководством очень непростой путь, и сегодня является одним из крупнейших игроков на рынке автомобильных грузоперевозок как по территории Российской Федерации, так и в международном сообщении, отмечена множеством наград, в том числе «Перевозчик года», «Лучший таможенный перевозчик», входит в 100 лучших перевозчиков России в рейтинге Биржи грузоперевозок ATI.SU. Но сегодня мне хотелось бы в большей степени поговорить именно о вас. И так как от вашей профессиональной деятельности нам все равно не уйти, начну с вопроса – почему именно грузоперевозки стали вашим главным бизнес-проектом? 

Михаил Климов. Надо сказать, что никакого продуманного бизнес-плана, как и у многих в то время, не было. Никаких серьезных мыслей, что я профессионально буду заниматься автомобильными грузовыми перевозками, тоже. Все начиналось с продажи машин. Это был 1993 год. В то время перегонщики своим ходом из Германии возили по одной машине. Купив свой первый, разумеется, подержанный, автовоз, я уже возил по восемь машин каждые две недели. Надо сказать, что тогда автовозов почти ни у кого не было. В Петербурге было всего три, один из которых был мой. Три автовоза на весь город! В Москве их было десять-двенадцать. Всё, больше не было.

Я начинал возить машины для московской фирмы «Рольф», в Петербурге – для «Сигмы» и «Аксель». Услуга перевозки оказалась очень востребованной. Был забавный случай. Я пришел к Евгению Войтенкову и Павлу Громову из «Акселя» и говорю: «Я вам привезу сейчас Volvo из Финляндии на автовозе». Они отвечают: «Так нужен подъемный кран. Машины же надо с автовоза каким-то образом снимать». Я – им: «Так они сами съезжают». Люди просто не понимали этого, потому что все машины возили своим ходом перегонщики.

И только в 1997-м, когда у меня уже был определенный опыт в перевозках – потому что нельзя же без опыта прийти и начать покупать машины, – я поехал в Германию. Тогда у меня не было возможности покупать новые машины, но были деньги на два подержанных автовоза – один, как я уже говорил, у меня уже был куплен в 1993-м. За две недели я объездил половину Западной Германии – и ничего достойного найти не смог. И тут случайно на заправке увидел швейцарский автовоз зеленого цвета фирмы Brechtbuhl. Подошел к водителю, узнал, что как раз продаются два автовоза в Тюрингии и по деньгам я мог их купить. У меня не было права на ошибку – надо было купить хорошую исправную технику. И Brechtbuhl не подвел. С этого момента, с 1997 года, и ведет свою историю компания «МИДАС». Бизнес начал развиваться.

Большой скачок в развитии компании произошел в 2003 году, и способствовало этому Постановление Правительства России, которое позволяло ввести машины беспошлинно на весь срок эксплуатации. И лишь одно условие – использовать для международных перевозок. Я заказал машин больше, чем у меня было на тот момент, – 28 сцепок. Очень серьезный шаг! Мы начали возить электронику и бытовую технику. И скоро у меня стало более 50 единиц. И это были все новые машины марки Scania и Volvo.

Следующий значимый этап – 2007 год, как я понимаю?

М. К. Да, в 2007 году произошел очень серьезный скачок. Мы приобрели за один год 110 сцепок – очень серьезные инвестиции в бизнес. Мы тогда купили 60 автомобилевозов – это тягач и полуприцеп. И 50 машин – тягач и контейнерная площадка. Итого 110 машин за 2007 год. В какой-то момент в парке было уже более двухсот машин!

В 2013 году АО «МИДАС» получило звание «Перевозчик года» от Ассоциации международных автомобильных перевозчиков (АСМАП), а вы лично – Почетную грамоту от Торгово-промышленной палаты РФ за личный вклад в развитие и формирование рынка международных автотранспортных перевозок в РФ. Отбросим лишнюю скромность. В чем, вы считаете, ваш личный вклад, что он так высоко был оценен ТПП России?

М. К. Сложно говорить самому о себе. Тогда, в 2013-м, у нас были серьезные споры с Федеральной таможенной службой. Международные автомобильные перевозки (МАП) столкнулись с рядом существенных проблем. Исторически Постановление Правительства РФ N 147 было направлено на обновление парка техники российских перевозчиков путем отмены ввозных таможенных пошлин на седельные тягачи и грузовые автомобили на срок эксплуатации. Но «МИДАСу» пришлось пройти не одно заседание судов: от первой инстанции и до Верховного суда… Речь шла: во-первых, о сроках временного ввоза, во-вторых, о возможности возить машины в обратном направлении (таможня не считала это международной перевозкой), в-третьих, о том, как растаможивать транспортную технику, которая была ввезена по льготе в соответствии с Постановлением, в котором не были четко сформулированы правила действий перевозчиков. Постановление неоднократно корректировалось. Я был одним из первых – даже, наверное, первым, – кто отстаивал необходимость корректировки этого документа в судах. Мы прошли все инстанции и выиграли все суды. Верховный суд поддержал нашу позицию. В итоге появилось четкое разъяснение для всей отрасли.
 
Готовясь к интервью с вами, я прочитал в «Деловом Петербурге» статью «Тяжелые времена грузовых перевозок», в которой приводится ваша прямая цитата: «Сейчас на рынке крайне тяжелая ситуация, можно говорить о том, что он находится на грани полного краха. И проблемы здесь возникли не вчера, они глубинные. Конечно, то, что сегодня происходит в стране и вокруг нее, отразилось и на грузоперевозках, но нельзя говорить, что это сыграло решающую роль». Такое впечатление, что это вы говорите сегодня. Но статья была опубликована 11 лет назад, 28 апреля 2015 года. Сейчас, в 2026-м, вы согласны с такой оценкой, но уже текущей ситуации?

М. К. Сейчас ситуация намного хуже. Прежде всего, что касается нас: мы в основном занимались международными перевозками. Логистика сейчас, в большей части, перешла на внутренние перевозки, а объем международных сократился в разы... Ситуация осложняется еще и тем, что мы не можем больше покупать современную технику: грузовые машины и полуприцепы. Та техника, которая собирается здесь, намного дороже, плюс она не удовлетворяет тем требованиям, которые должны быть к современной грузовой технике. Например, что касается автомобилевозов – их фактически не делают в России. Потом они намного дороже западной техники. И основная составляющая – это финансирование. Если раньше у нас была возможность брать машины под приемлемые проценты, то сейчас возможности перевозчиков обслуживать резко подорожавшие лизинговые платежи отсутствуют. Покупать технику под 20% годовых – это самоубийство, так как у нас нет такой высокой рентабельности. Многие финансовые инструменты, которыми пользовались ранее, стали недоступны.

На дорогах я вижу КАМАЗы, JAC, Shacman. Они все стоят дороже, чем раньше обходились европейские машины?

М. К.  К сожалению, китайские машины по качеству намного уступают, и они дороже, чем нам обходились Volvo и Scania. КАМАЗ в последнее время идет вперед, машина становится всё лучше и лучше, но для себя я не вижу возможности покупать эти машины. Моторесурс КАМАЗа – 500–700 тысяч километров. Машины западного производства – это все «миллионники», их ресурс был полтора-два миллиона километров. Даже сравнивать сложно.

Был ли в вашей жизни момент, когда хотелось все продать и заняться чем-то совсем другим?

М. К. Не буду лукавить, такие моменты были. И чаще всего они возникают именно в последнее время. Потому что я сейчас не очень понимаю, как надо развивать этот бизнес, как покупать новые машины, как обновлять парк. И конечно, объем перевозок значительно снизился, а на некоторых направлениях ставки за перевозку стали ниже себестоимости. Вот даже взять железную дорогу: РЖД сейчас в минусе, если не ошибаюсь, на четыре триллиона – возить стало почти нечего. Если даже государство и будет кого-то поддерживать, то в первую очередь поддержат РЖД, а не нас. Поэтому у автоперевозчиков сейчас, мягко говоря, совсем не лучшие времена.

Михаил Юрьевич, давайте коснемся неделовой сферы ваших интересов. Когда идешь по коридору к вашему кабинету, справа вся стена увешана фотографиями очень высокого профессионального уровня. Что особенно важно – это ваши фотографии, большинство из которых из поездок на Африканский континент. Причем поездок не на хорошо освоенный и достаточно безопасный туристический север, а по максимально экстремальным маршрутам. Откуда такая любовь к экстремальному туризму? Поездка куда и когда была первой в этом списке?

М. К. Многое в этой жизни, как я убеждаюсь, происходит случайно. Первая поездка, и она же, наверное, самая экстремальная, состоялась в 2014 году. Товарищ мой предложил поехать в Эфиопию. Я собрал группу, пригласил своих друзей, и мы поехали. Путешествие было от самого севера Эфиопии до практически границы с Южным Суданом. Ездили в основном на джипах. Поездка та оказалась действительно незабываемой: перед нами погибла группа голландских туристов – 24 человека! Север Эфиопии – это пустыня Данакиль, там живет племя афаров, они добывают соль и очень воинственные. Им не нужна ни цивилизация, ни дороги, ничего. 

Поэтому, когда мы поехали, у нас было организовано восемь джипов, в каждой нашей машине сидел автоматчик. Вот так мы путешествовали. Нам очень повезло – впечатления незабываемые. Ноябрь 2014 года. На нас сошло два селя – грязевых потока, – и одна машина утонула. Нашей целью был вулкан Эртале (его еще называют Эр-Талле) и пустыня Данакиль. У этого вулкана два кратера, и это самая теплая точка Земли. Температура днем +50° и выше, поэтому на вулкан можно идти только пешком и только в ночное время суток. Идти несколько часов в полной темноте, зато потом перед тобой открывается вид на фантастическое озеро лавы.

Была ли ситуация в этих поездках, когда вашей жизни или жизни близких вам людей угрожала почти смертельная опасность?

М. К. Слава Богу, таких ситуаций, чтобы нам напрямую угрожала смертельная опасность, не было. Единственное, было тяжело с гигиеной, с питанием, с водой – это серьезные сложности. Но чтобы стреляли или нападали – нет. С нашей охраной мы чувствовали себя относительно спокойно.

Чем Африка поразила вас прежде всего?

М. К. Прежде всего – люди, все племена, через которые мы прошли. Племена совершенно разные. Например, племя мурси в Эфиопии – очень воинственное. Ко всем туристам относятся негативно. Все вооружены автоматами Калашникова. После обеда такое ощущение, что они напиваются какой-то специальной жидкости, какой-то химозы, и потом с красными воинствующими глазами – с ними уже очень тяжело разговаривать. Это именно в племени мурси знаменитые «тарелки» в губе. Когда девочке исполняется 12 лет, ей разрезают нижнюю губу, кто-то из близких выбивает четыре зуба сверху и снизу – и потом вставляют тарелку. Сначала деревянную, потом из простой глины, а потом из цветной глины. Диаметр тарелки достигает 32 сантиметров. Для чего это делается? Есть две точки зрения. Первая: это делается для красоты – неземная красота, когда нижняя губа растянута, и еще на ушах такие же тарелки. Вторая точка зрения прямо противоположна: это делается для того, чтобы если между племенами будут боевые действия – такая девушка с тарелкой будет никому не нужна в плену, ее не возьмут. Такие вот совсем противоположные версии.

А есть племя химба в Северной Намибии – очень дружелюбные, но они никогда не моются. Они мажут кожу и волосы специальной пастой отджизе из молочного жира и красной охры, чтобы защитить кожу от солнца. Что касается гигиены – они разжигают внутри своей юрты костер, садятся вокруг – считается, что дым убивает всех насекомых, очищает и дезинфицирует. И всегда очень приветливы, и улыбчивы.

Почему сегодня, в XXI веке, когда космические корабли бороздят космос, а медицина на высоком уровне, эти племена не хотят уходить в цивилизацию?

М. К. Я думаю, они знают, что есть другой образ жизни, но их устраивает то, как они живут. Они сделали шаг вперед: если в 1960-е годы у них были только набедренные повязки, то сейчас они уже частично одеваются. (Смеется.) Тем не менее женщины ходят и танцуют топлес. Что касается медицины – они знают, что надо переболеть определенными болезнями в детстве, поэтому проводят свою «вакцинацию»: разрезают кожу ребенку и пытаются заразить каким-то заболеванием в легкой форме, чтобы выработался иммунитет. Никаких прививок они не делают. Самое главное – эти люди живут счастливо. Они улыбаются, живут в счастье и любви. Мы не почувствовали, чтобы они хотели присоединиться к цивилизованному обществу. У племен свои критерии, они живут обособленно.

Африка, будучи богатейшим по ресурсам континентом на планете, является при этом и самым бедным. Почему так произошло?

М. К. Изначально цивилизация обходила Африку стороной. Южная Африка стала развиваться, когда высадились голландцы, потом англичане. А Центральная Африка – очень тяжелые погодные условия, очень жарко, выживать тяжело. Плюс десятилетиями африканцев не считали за людей – они были рабами. Занзибар, например, был местом, куда свозили рабов, а потом развозили по континентам. Только в 1960-е годы африканские страны получили независимость. Поэтому развитие шло сложно.

Конечно же, вы были не только в Африке. Сколько стран посетили?

М. К. На сегодняшний, если не ошибаюсь, 82 страны. Планы, конечно, есть. Если всего на планете Земля стран чуть более 200, хотелось бы посетить порядка ста – это вполне реально, потому что это не самоцель, надо еще работать. Если бы не работа, можно было бы и до двухсот доехать.

Как я уже отмечал, ваши фотографии очень профессиональные, заставляющие остановиться, вглядеться, осмыслить. Вы не думали над тем, чтобы провести персональную фотовыставку? Журнал «ЭГОИСТ» с огромным удовольствием выступил бы ее организатором и информационным партнером.

М. К. Я подумаю об этом. Фотографий у меня порядка пяти-семи тысяч. Но на самом деле из ста снимков получаются одна-две фотографии, которые достойны выставляться, которые действительно очень прилично получились. Раньше я ездил с «зеркалкой», с объективами, а сейчас больше перешел на камеру, на видео, на iPhone – современные модели Apple тоже дают хорошее качество.

Михаил Юрьевич – я имею в виду Лермонтова, чьи поэмы «Демон», «Мцыри», роман «Герой нашего времени», который считается одним из первых социально-психологических романов в русской литературе, нам известны еще со школы, – по-моему, не просто ваш тезка. Мне кажется, вы в чем-то схожи по характеру с одним из самых известных русских поэтов и писателей XIX века. Например, непримиримостью и склонностью говорить правду подчас без оглядки, способностью точно, а иногда, возможно, даже болезненно подмечать слабости окружающих. Что вы сами думаете по этому поводу?

М. К. Думаю, что особенно в юности был похож. Я часто противопоставлял себя всем остальным, говорил то, что именно я думаю, а не то, что они хотят услышать. Но надо сказать, что со временем ситуация изменилась. Я больше научился слушать, смотреть, могу где-то промолчать. У меня есть свое мнение, но бывает, что я сам с ним не согласен. Взрослеешь – становишься мудрее.

Большинство из нас вспоминают школьные годы с особенным чувством. Я знаю, что у вас до сих пор очень теплые отношения с вашим классным руководителем. Вы дружите. А когда у нее сгорел дом, вы оказали значительную помощь в постройке нового. Это правда? Расскажите, пожалуйста, как развивались ваши отношения. 

М. К. Татьяна Константиновна Калинина была моей классной руководительницей с четвертого класса. В школьные годы мы очень плотно общались и в школе, и за ее пределами. Она заразила нас прежде всего своим предметом – математикой, очень много уделяла нам внимания, мы часто ходили в походы, что нас очень сильно объединяло.

И сейчас, через столько лет, мы общаемся классом, и довольно часто. Во всяком случае, каждые пять лет точно встречаемся. И с Татьяной Константиновной наша связь никогда не прерывалась. Ей в январе 2026-го исполнилось 86 лет, и мы с ней всё это время вместе. Каждый месяц мы общаемся, нам есть что обсудить, о чем поговорить. Она долгое время работала директором школы – уже не нашей, а другой. На пенсию ушла, я думаю, что лет пять назад, но до сих пор работает репетитором по математике. В свои 86 лет она работает где-то по пять часов в день. Светлость ума, потрясающая память – она большая молодец, потрясающе выглядит.

При этом я не скрываю: меня два раза исключали из школы. Учитель пыталась видеть во мне хорошие черты и внушала, что я должен идти вперед, развиваться, что у меня хорошая голова, что я большая умница. Надо, наверное, чтобы в каком-то возрасте в тебя поверили. Потому что одному очень сложно. Должна быть поддержка и дома и в школе. Мне, я считаю, повезло, что в моей жизни встретился такой человек, с которым мы всю жизнь прошли вместе, взявшись за руки. 

Сейчас все больше и больше поднимается тема традиционных семейных ценностей. Как вы видите, в чем эти ценности должны действительно заключаться? И что для вас лично значит семья?

М. К. Семья для меня значит очень много. Без семьи человеку очень сложно одному. Семья – уверен, основа основ. Правительство пытается решать вопросы демографии, помогает молодым семьям. И это очень хорошо! Но при этом уже звучат идеи, что надо рожать чуть ли не сразу после 18 лет. Меня такая политика удивляет и вызывает полное непонимание. Глубоко убежден, что делать упор следует не на восемнадцатилетних, которые еще сами во многом дети, а на семьи, которые уже состоялись, где уже есть ребенок. Надо создавать условия, чтобы было желание и возможность завести второго, третьего ребенка. И упор прежде всего должен быть сделан на них, 25–35 лет, а не на подростков. Потому что в 18 лет ничего похожего на осознание родительства, как правило, не наблюдается. 

Материнский капитал сегодня – чуть больше 725 тысяч рублей за первого ребенка. Но, судя по данным, отражающим демографическую ситуацию в стране, это не особо помогает. Почему?

М. К. Деньги, конечно, решают многое, но не всё. Ребенка надо не только родить, а надо дать ему прежде всего достойное воспитание. Кроме единоразовой выплаты нужны серьезные меры поддержки. Семья должна чувствовать уверенность в завтрашнем дне, которая выражается в стабильной экономической и политической ситуации, в возможности работать, развиваться, иметь достойный заработок, чтобы обеспечить уверенное будущее ребенку. Государство должно заботиться прежде всего о своих детях и стариках. Кстати, о стариках. Что касается пенсионной реформы… Я об этом никогда не задумывался, но сейчас мне уже под шестьдесят, и вопрос пенсии меня, конечно, волнует. И, к сожалению, надо констатировать, что моя пенсия вряд ли будет мне позволять достойно жить, так как она в лучшем случае будет чуть выше прожиточного минимума.

Если вернуться к социальной ответственности бизнеса. Несколько лет назад известный российский предприниматель Сергей Галицкий сказал, что социальная ответственность бизнеса заключается в том, чтобы платить налоги, а не заниматься финансированием социальных программ. Что вы скажете по этому поводу?

М. К. Я, наверное, придерживаюсь этой же точки зрения. Налоги – основа основ. Государство получает налоги и само распределяет, какие социальные программы развивать и куда вкладывать деньги. Хотя что касается Галицкого, он все-таки большие личные деньги вложил в социальные программы: строительство стадиона, потрясающего парка в Краснодаре, который, возможно, один из лучших в Европе. Он создал и финансирует Академию ФК Краснодар и нереальную футбольную команду, которая стала чемпионом России в прошлом году и сейчас борется c нашим питерским «Зенитом» за золотые медали сезона 2025/26. (Интервью было записано 02.05.2026, когда до конца Чемпионата России по футболу оставалось еще несколько туров – Прим. автора). Галицкий большой молодец! В этот мир мы приходим и уходим. И очень важно, что после тебя останется. Все жители Краснодара могут, не задумываясь, сказать, что останется после Галицкого.

Спасибо вам за интересное интервью. Желаю развития бизнеса, чтобы всё складывалось удачно, и, конечно же, успехов вам и новых впечатлений от ваших замечательных путешествий.

М. К. Спасибо за интервью. Еще увидимся…

От редакции,
Представляем еще несколько фотографий, привезенные Михаилом Юрьевичем из путешествий на африканский континент